|
Рэтборн ощутил слабый укол совести, но легко заглушил его. Покориться Дейрдре, ее сомнениям и нерешительности означало потерять все обретенные преимущества. Дейрдре никогда не допустила бы, чтобы он снова подошел так близко, и эта стена, которую она воздвигла между ними, стала бы непреодолимой. Черт возьми! Он не хотел, чтобы это случилось так, но она не оставила ему выбора.
Дейрдре напрягла все силы в попытке вырваться от графа.
– Могу и хочу, – решительно заявил он.
Дейрдре обрушила на него удары своих кулачков, и он, захваченный врасплох, чуть пошатнулся. Она бросилась к двери и, повернув ручку, изо всех сил потянула ее к себе. Однако усилия ее были тщетны. Дейрдре разразилась рыданиями и изо всех сил налегла на дверь. Она не поддавалась. Дейрдре обернулась и увидела прямо перед собой лицо графа.
– Я ее запер, – тихо проговорил Рэтборн. Затем он неспешно снял сюртук и шейный платок и повесил их на спинку стула. Все это он проделал, не спуская с Дейрдре глаз.
Она нервно сжимала и разжимала кулаки. У нее было такое ощущение, что ей нечем дышать.
– Мой брат убьет вас, – с трудом выговорила она наконец. Голос ее был сухим и скрипучим.
– Мы оба знаем, что вы никогда ему не расскажете. Да нет, не ради меня, а ради него. – Граф поднес руки к вороту рубашки.
– Если вы это сделаете, я никогда не выйду за вас. Никогда! Клянусь!
Голос Дейрдре дрожал, а потому угроза прозвучала неубедительно.
– Я противоположного мнения. Вы никогда не выйдете за меня, если я этого не сделаю.
Его руки легли на пояс бриджей, и из уст Дейрдре вырвался крик:
– Нет, Гарет!
Граф тихо рассмеялся и покачал головой:
– Вы снисходите до того, чтобы называть меня по имени, в самые странные моменты! Думаете, меня это убедит? До того как эта ночь истечет, обещаю, что вы будете произносить мое имя естественно и непринужденно.
Дейрдре выводили из себя спокойствие и решимость Рэтборна. Ни доводы разума, ни слезы не могли бы убедить его. Теперь ничто не могло его поколебать. Он расстегнул верхнюю пуговицу бриджей, и Дейрдре на мгновение замерла, не сводя с него глаз, а затем рванулась к окну. Граф бросился ей наперерез с кошачьей быстротой и ловкостью. Его руки легли ей на плечи.
– Дейрдре. – Голос графа звучал нежно и почти умоляюще. Дейрдре рванулась от него с такой силой, что едва не упала. Рэтборн подхватил ее и прижал к груди. – Пусть наша первая близость не превращается в битву. Не вынуждайте меня прибегать к насилию! Хоть вы в этом и не признаетесь, но вы желаете этого так же сильно, как я.
В ответ Дейрдре принялась наносить графу удары в грудь и голову. В два шага он одолел расстояние, отделявшее их от постели, и грубо швырнул на нее Дейрдре, а затем и сам упал рядом. В следующее мгновение он уже оказался лежащим на Дейрдре. И тут началась неспешная осада ее чувств.
Сопротивление оказалось бесполезным. Граф тяжестью своего тела придавил Дейрдре так, что каждый вдох давался ей с трудом. Она металась, а горло сдавили слезы бессильной ярости. Рэтборн слегка ослабил нажим, и Дейрдре смогла теперь дышать ровнее. И тут его рот накрыл ее сосок, Дейрдре попыталась высвободиться, но граф тотчас же отреагировал на это. Одной рукой он крепко придавил ее к постели. Он не обращал ни малейшего внимания на ее тихие стоны и, наклонив голову, продолжал ласкать ее сосок. Дейрдре показалось, что обе ее груди разбухают и натягивают тонкий шелк платья. Она заскрежетала зубами, стараясь вынудить себя ничего не чувствовать, но когда его ловкие руки обнажили ее тело до талии и высвободили грудь из тугого корсажа, из ее уст вырвался невольный стон облегчения. Этот слабый звук, означавший капитуляцию, заставил ее угасающий гнев вспыхнуть с новой яростной силой. |