|
Наконец экипаж остановился, Дейрдре сдержала зевок и попыталась сосредоточиться на том, что ей говорил Рэтборн.
– Это даст тебе день передышки, чтобы ты могла достойным образом сообщить своим родным или кому пожелаешь о своих намерениях.
– Каких намерениях? – с недоуменным видом спросила Дейрдре.
Рэтборн ласково улыбнулся и нежно провел пальцем по ее припухшим от его страстных поцелуев губам:
– Ради Бога никому не показывайся в таком виде. Объявление о нашей помолвке будет опубликовано в «Газетт» и «Таймс», думаю, в пятницу.
Остатки сна вмиг слетели с Дейрдре.
– Нет! – воскликнула она слишком поспешно. Руки графа напряженно замерли на ее плечах. – Я просто хотела сказать, что в этом нет необходимости, – добавила Дейрдре, лихорадочно пытаясь придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение своего нежелания огласки. – Мне просто нужно время, Гарет, чтобы подготовить своих родных и убедить их в необходимости нашего брака. К тому же еще есть Марклифф. Я должна съездить домой, чтобы привести свои дела в порядок. Какой смысл в поспешной помолвке? Сообщение о свадьбе все равно появится в газетах. Этого будет вполне достаточно.
Рэтборн посмотрел на Дейрдре долгим взглядом:
– Пожалуйста!
Она положила ладонь на его руку.
– Мне надо съездить домой в Хенли. Там полно дел. Ты ведь понимаешь, что я права?
Прощальный поцелуй графа был нежным.
– Дейрдре, ты моя. Ты понимаешь, что я имею в виду? – произнес он твердым голосом. Дейрдре согласно кивнула. – Ты дала мне обещание.
Гарет поднес руку Дейрдре к губам и слегка коснулся фамильного кольца Рэтборнов с рубинами и жемчугами, которое было надето на безымянном пальце. На его руке красовался изумруд Дейрдре.
– Мы скрепили свой союз не только кольцами. И я во что бы то ни стало сдержу обещание. Теперь ты понимаешь?
В словах необходимости не было, Дейрдре все поняла, и Гарет не сделал попытки последовать за ней, когда она выходила из экипажа, но удержал ее за руку и повернул лицом к себе:
– Поезжай в Хенли. Я проведу несколько дней в Белмонте. Там всегда есть чем заняться. Я хочу твой будущий дом привести в порядок. Через неделю я приеду к тебе. Мы с таким же успехом можем пожениться в Хенли. И не смотри так удрученно. Что плохого мы сделали? Мы всего лишь отпраздновали свою свадьбу неделей раньше.
Дейрдре молчала, и граф продолжил:
– Не будь ко мне столь жестокой, Дейрдре. Обещаю, у тебя никогда не будет причины сожалеть об этой ночи.
– Я и не сожалею, – ответила наконец Дейрдре и, резко повернувшись, легко взбежала по ступенькам вверх, шурша юбками.
Рэтборн откинулся на подушки кареты и закрыл глаза, пытаясь разобраться в причинах своего раздражения. Он не очень доверял Дейрдре и ее объяснениям о занятости. Она что-то замышляла! Конечно, это не имело никакого значения. Она не могла сделать ничего такого, что отвратило бы его от цели. Но его рассердило то, что она все еще пытается держать его на расстоянии. Любая другая женщина испытывала бы лихорадочное нетерпение от желания поскорее поместить в газетах извещение о предстоящей свадьбе, но не его Дейрдре! Черт бы ее побрал! Другая настаивала бы на том, чтобы он женился на ней завтра же, а не стала бы нести чепуху насчет того, что ей якобы надо «убедить» родственников в том, что он подходящая для нее партия. Боже милостивый! Да все другие женщины на ее месте впали бы в экстаз!
Но для Дейрдре это не имело никакого значения. И за это Гарет любил ее.
«Я и не раскаиваюсь», – сказала она, и ее слова прозвучали правдиво. Губы Рэтборна тронула легкая улыбка. Пусть только Дейрдре попытается отрицать, что сама желала его, любила его. |