|
Леди Фентон снисходительно хмыкнула:
– И ты полагаешь, что, если вас будет разделять Ла-Манш, ты сможешь удерживать его на расстоянии? И как долго?
– Это же самая дикая часть Шотландии, – ответила Дейрдре с отчаянием. Тетка посмотрела на нее с недоумением. – У меня есть подруга в Абердине. Она будет рада повидаться со мной. Я не видела ее со школы, хотя мы поддерживаем связь. Она говорит, что климат там очень здоровый и бодрящий.
– Не сомневаюсь. Это объясняет, почему ты предпочитаешь Брюссель. Но, Дейрдре, подумай о том, что ты собираешься делать. Такому человеку, как Рэтборн, есть что предложить. Я не говорю о его титуле и состоянии.
– Я не хочу ничего из того, что может предложить Гарет Кавано, – ответила Дейрдре тихо, но твердо.
Она никогда не свяжет себя с таким сладострастником.
Дейрдре представила, как проводит ночи, гадая о том, где находится ее муж и кто станет его следующим трофеем на любовном фронте; именно через такой ад суждено было пройти ее матери. Она не желала бы себе подобной судьбы. Но она уже ступила в этот ад – ее желание, не получающее удовлетворения, любовное томление...
– Тетя Розмари, я не хочу, чтобы Рэтборн или кто-либо другой узнал, что я еду с вами. Я, уверена, что он скоро об этом узнает, но предпочитаю, чтобы нас разделило некоторое время и расстояние.
– Ты так говоришь, будто этот человек тебе угрожает.
– Так и есть. – В глазах Дейрдре заблестели слезы. – Тетя Розмари, граф охотится за мной, и я не могу этого вынести.
Леди Фентон поднялась и по-матерински обняла Дейрдре за плечи:
– Я предупреждала его, что так и будет. Животное! Вот она, безмерная наглость мужчины. Так напугать тебя! Уверена, что ты рассказала мне далеко не все. Конечно, ты можешь поехать со мной в Брюссель. Мы найдем способ сбить графа со следа, если все приложим к этому усилия и мозги. А если он посмеет показаться, то ему придется иметь дело с твоим дядей, а не с беззащитной девушкой и старой женщиной.
К тому времени, когда леди покончили со своим скромным завтраком, настроение Дейрдре заметно улучшилось. Однако ее по-прежнему беспокоило свидание с братом, и, извинившись перед теткой, она послала одного из лакеев за наемным экипажем.
Дейрдре уже выходила из дома, когда заметила О'Тула, грума Рэтборна. Он стоял, прислонившись к ограде парка в дальнем конце площади, и был занят беседой с каким-то торговцем. Дейрдре поджала губы. Так вот как граф узнавал обо всех ее перемещениях! Он послал грума шпионить за ней. Впрочем, она это подозревала.
Выйдя из экипажа у двери Армана, Дейрдре переступила порог, и тут же брат обрушился на нее с упреками:
– Как ты могла, Ди?
– Как я могла – что? – переспросила Дейрдре, сбитая с толку его вопросом. Известно ли Арману, что произошло между ней и Рэтборном накануне? Последующие слова брата успокоили ее.
– Выйти замуж за него! Выбрать его из всех мужчин! Хватит пялиться на меня! Он явился сюда перед рассветом, выволок меня из постели и сообщил об этом счастливом событии.
Арман принялся со злостью запихивать в кожаный саквояж какую-то одежду.
– Этот человек и моя сестра! – рявкнул он в бессильной ярости.
– Успокойся! Я не собираюсь выходить за графа, – ответила Дейрдре и подалась навстречу брату. – Чем ты занят?
– Упаковываю вещи. Граф сообщил мне, что я имею право побыть с тобой в Хенли до того, как мы переедем в его поместье в Белмонт.
– Я вижу, ты упаковываешь вещи. Куда ты собрался?
– Ради всего святого, Ди! Скажи мне, что случилось прошлой ночью после того, как меня опоили снотворным и я впал в забытье. |