— Да, настолько, — почти торжественно сказала Лили.

Она приободрилась и, вернувшись к работе, усердно продолжала устанавливать сетки, класть полотно, снова сетки, снова куски полотна…

Майда управляла процессом почти до самого полуденного перерыва, но, когда пришло время перекачивать сидр из холодильника в разливочный аппарат, она оставила вместо себя Орали. Лишь после того как двести галлонов свежего напитка были разлиты по бутылкам и отправлены на склад, машины вычищены, а сам цех вымыт шлангом, Лили пошла в усадьбу. Мать сидела на веранде в кресле-качалке и была очень бледна.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Лили.

Майда качнула кресло.

— Устала. Эта авария не прошла бесследно.

— Кстати, как пострадавшие?

— Прекрасно. Чего не скажешь о прицепе. Он и так уже чинен и перечинен. Придется выбрасывать.

— А новый очень дорогой?

Майда бросила на Лили укоризненный взгляд:

— Ты не стала бы задавать таких вопросов, если бы хоть что-то в этом понимала.

«Ну, разумеется», — подумала Лили.

Майда вздохнула и окинула взглядом свои сады.

— Я не могу купить новый. Но скоро будет распродажа в соседнем городе. Надеюсь подыскать там что-нибудь подешевле. Какой стыд! Покупать барахло с захудалой сыроварни лишь потому, что нельзя позволить себе приличную вещь.

Лили прислонилась к столбу, подпиравшему навес над верандой, и проследила за взглядом матери. Яблони были грязно-зеленого цвета, что в сравнении с праздничными красками лесов, раскинувшихся по берегам озера, выглядело довольно тускло. Но все же эти приземистые и ветвистые деревья пока сохраняли пышность крон. Под одним из них кто-то оставил старую картонную коробку. Рядом валялась мотыга на длинной ручке.

— Когда я впервые сюда приехала, деревья были больше, — промолвила Майда. Голос ее доносился как бы издалека. — Именно так было заведено: яблони выше, зато росли реже. Но потом все изменилось, и мы стали сажать по четыре маленьких деревца вместо одного крупного. Зато урожаи теперь больше.

Лили помнила, чего стоило ее родителям ввести это новшество. Еще бы! Несмотря на опыт многих поколений, делавших именно так, а не иначе, отец решился нарушить традиции и взял на себя ответственность за возможные последствия этих перемен. А перемены были радикальные. Даже болезненные.

— Ну и каков нынче урожай?

— Хорош. Похоже, для нас это рекордный год. Но получим ли мы от этого много денег? Скорее всего нет. Цены растут быстрее, чем наши прибыли. Иногда мне становится тревожно. Ведь никто из вас, девчонок, не захочет продолжить дело. Порой удивляюсь: ради чего тут выматываюсь? Однажды умру прямо во сне, как ваш отец, после чего предприятие будет продано. Ох, надо было родить сына.

Лили и раньше слышала эту тираду. Начиная с «никто из вас девчонок» и до самого конца. И от этого всегда чувствовала себя виноватой. Но видит Бог, она уже устала. Поэтому спросила резким тоном:

— Так чего ж не родила?

Майда посмотрела в глаза дочери:

— Я отправила заявку, но она потерялась по дороге.

Это было типичное для Майды высказывание, и все же… другое. В тоне явственно слышался юмор, а глаза лукаво блеснули.

Лили не знала, как теперь с ней держаться.

— Надо было попробовать еще раз, — сказала она уже мягче.

Майда улыбнулась, покачала головой и прикрыла глаза.

— Я уже не могла. Когда носила Роуз, возникли проблемы. Мне велели на этом остановиться. И вот я осталась со своими дочерьми.