— Смотреть?

— Смотреть. И на почте, и в школе, и в магазине. Земляки не унимались ни на день. Однажды даже выстроили свои лодки на воде и стали смотреть оттуда. Они сделали их жизнь невыносимой, не говоря при этом ни слова.

— И тогда этим людям пришлось продать свои дома?

— Конечно.

— И я должен из этого вывести, что…

Поппи перехватила взгляд Лили.

— Что мы очень требовательны и к себе, и к другим. Мои земляки превыше всего ставят мораль и христианские ценности. И если бы они хоть на минуту поверили, что Лили действительно совершила то, в чем ее обвинили ваши коллеги, то вся моя семья подверглась бы остракизму, но этого, как видите, не случилось.

— А для вашей мамы это не тяжело?

Недоверие снова шевельнулось у нее в душе. Этот вопрос так походил на интервью… Но Поппи была настороже.

— Почему вы спросили?

— Я читал, что она не ладила с Лили. Отсюда следует, что ваша мама, скорее всего, страдает от всего происходящего.

— Полагаю, любая мать в подобной ситуации будет страдать, при любых обстоятельствах.

— Вы правы, — тихо сказал Гриффин.

Потом он о чем-то задумался. Поппи ждала. Наконец, так же тихо Гриффин продолжил:

— У меня есть сестра. Четверо братьев, но только одна сестра. Им бы с моей матерью, как единственным женщинам в доме, жить душа в душу, но, увы, это не так. Они постоянно ссорились. Синди была упряма и всегда поступала по-своему. В конце концов, мама сдалась и оставила ее в покое. Нельзя же всю жизнь опекать детей. Синди уехала, как только ей исполнилось восемнадцать. С тех пор она совершила, наверное, все мыслимые ошибки: водила дружбу с недостойными парнями, забеременела, сделала аборт, поступила в колледж, была исключена оттуда, покатилась по наклонной… Мама все время утверждала, что не имеет к этому никакого отношения, но страдала всякий раз, как с Синди что-нибудь приключалось. Мы постоянно говорили ей о том, что она и дочь уже давно чужие. Мама кивала и даже соглашалась с нами, но в ее глазах была такая боль…

— А теперь они помирились?

— Мама уже умерла.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. Жизнь без нее стала совсем другой. Все ее дети разъехались по стране, но ради нее мы всегда готовы были собраться дома на праздники.

— А отец жив?

— Жив и даже не по годам резв. Он женился на маме в двадцать лет, так что в молодости не успел, как говорится, нагуляться всласть. Теперь компенсирует этот пробел. За пять лет он уже пять раз влюблялся. Так что ради встречи с ним никому не захочется тащиться домой, даже на праздники.

— Но если он счастлив с этими женщинами…

— Ни одна из них мне не мать. — Гриффин, очевидно, смутился. — Но зачем я вам все это рассказываю? Глупо и ни к чему не имеет отношения.

— Это относится к вам.

— Но не касается ни вас, ни вашей сестры. Так вы мне ничего не скажете?

— О Лили? Нет.

— Тогда о вас?

— Я уже и так наговорила слишком много.

— Еще одно слово. Скажите мне только одно слово. Что угодно.

Поппи хотела сказать, что чуть не получила степень по лесоводству, но побоялась вопроса о том, почему работает в офисе. Она призналась бы, что любит прогулки, но ведь спросить, какой у нее любимый вид спорта. Тогда мала, не сказать ли, что Арманд Бейн, финансирующий «Лейк ньюс» и знающий всех и все в издательском бизнесе, насолит Гриффину, если тот попытается выудить у нее какую-нибудь информацию.