И потому она проговорила:

— Мой дом расположен на берегу озера. Сейчас я смотрю в окно. Стоит прекрасная ночь. Не очень холодно. Выходные, скорее всего, будут солнечными и теплыми.

— О! Я как раз подумывал, не отправиться ли в субботу на прогулку. Я живу в Нью-Джерси. Запросто заеду за вами.

Сердце Поппи заколотилось.

— Не очень удачная идея.

— Почему?

— Много машин. Пробки. Золотая осень. Все заняты делами. И потом, повсюду будет полно автобусов… Люди отправятся за город… Знаете, машины, мотоциклы… Одно происшествие — и движение на шоссе остановится на много миль. Тут в это время года теснее, чем в городском зоопарке. Кроме того, меня дома не будет, а с вами у нас больше никто не станет разговаривать, так что совершенно не имеет смысла сюда приезжать.

— А где же вы будете?

— Уеду, — сказала Поппи.

— Очень жаль, — огорчился Гриффин. — Могли бы неплохо провести время.

«Да, — подумала Поппи, уже положив трубку, — могли бы неплохо провести время». Но она не любила сослагательное наклонение и потому не стала долго размышлять об этом.

Однако в тайном уголке ее души осталась мечта.

Большую часть субботы Джон провел в офисе. Время от времени он выбирался на улицу: то дойти до почты, то пообедать у Чарли, то прогуляться по ремесленной ярмарке, устроенной в центре города. Здесь стояли палатки с плетеными корзинами, гирляндами бальзамина, макаными свечами и шерстяными платками, связанными местными мастерицами. Свои работы продавали живописцы, резчики по дереву и камню. Словом, тут было на что посмотреть. Но больше всего Джона интересовали люди, большинство из них он знал лично. Незнакомые же относились числу любителей осенних загородных прогулок и завернули на ярмарку, чтобы купить сувенир на память.

Были здесь и подозрительные личности. В одном из приезжих Джон узнал репортера из Конкорда, и ему показалось, что он видел еще одного — из Спрингфилда. Он готов был побиться об заклад, что двое одинаково одетых чужаков — с телевидения. Местные принимали их весьма холодно.

Вернувшись в офис с собранными на ярмарке новостями, Джон добавил их к материалам для следующего выпуска газеты, сложенным в отдельную папку. Потом поработал над передовой статьей, где сообщалось о позавчерашнем происшествии в Эшкрофте: ружье, случайно попавшее в руки трехлетнего ребенка, выстрелило. Однако большую часть времени Джон изучал досье Терри Салливана. Ему очень хотелось выяснить, почему репортер «Пост» так часто переезжал.

В офис сквозь распахнутые окна доносился аромат яблок в сахарном сиропе. Это лакомство по традиции готовили члены Садового клуба, собравшись вокруг огромного котла, подвешенного над костром на городском пляже. Погода для такого мероприятия была идеальная — достаточно прохладная, чтобы глазурь быстро застывала на яблоках, но достаточно теплая, чтобы люди подолгу не расходились, дожидаясь добавки. Джон и сам пошел бы на пляж, если бы его не захватило то, что он увидел на экране монитора.

Последовательно перебирая сетевые адреса в списке, он периодически звонил по телефону. Выйдя из виртуального пространства к семи вечера, Джон поехал домой, решив записать кое-какие мысли. Но как только солнце склонилось к вершинам Деревьев и стало янтарно-красным, его потянуло к озеру.