— И даже по работе не ездили?

— Нет. Мало того, не связывался ни по телефону, ни по электронной почте, ни по факсу.

— Вы преподаете в колледже?

— Нет. Я просто писатель.

— Который по-прежнему звонит мне ради информации о Лили. И вы еще утверждаете, что не сгораете от нетерпения поскорее написать свою статью и не нуждаетесь в деньгах?

— Нет. Финансово я вполне независим. Как и вы. И я звоню не ради того, чтобы получить сведения о Лили.

При этих словах Поппи запнулась и так и не нашлась, что сказать. Почувствовав, что пауза затягивается, Гриффин рассмеялся.

— Ну что, озадачил я вас?

— Так почему же вы звоните? Ведь в Принстоне много симпатичных девушек из колледжа.

— Девушки из колледжа слишком юные.

— Ну, тогда студенток.

— Мне нравятся женщины постарше.

Поппи улыбнулась:

— Лесть вам не поможет. Я не клюну на глубокий сексуальный баритон. Обычно такие голоса принадлежат безобразным жабам.

— Я не жаба.

О нет, она так и не думала.

— Хотите сами посмотреть? — спросил он.

— Ха! Скажите еще, что не надеетесь на положительный ответ. Тогда вы приехали бы сюда под вполне благовидным предлогом, а потом провели бы все время, раскапывая сведения для своей статьи. Знаю я таких, как вы, Гриффин. Нет, я не приглашаю вас. У меня нет времени, чтобы показывать вам город.

— Почему? Чем вы занимаетесь, кроме работы?

— У меня есть друзья. У нас с ними общие интересы.

— А мне разве нельзя побыть с вами?

Поппи вздохнула:

— Нет, я вас не приглашаю.

— У вас есть кто-нибудь?

Она подумала, не солгать ли. Это было бы проще простого. Покончить со всем этим прямо сейчас. Легко и бесповоротно. Но ей нравилось мечтать о Гриффине Хьюсе. Уж раз мечты — это единственное, что ей осталось…

— Нет, — сказала она. — Никого у меня нет. — И умоляюще добавила: — Знаете, мне нравится с вами разговаривать. Вы кажетесь мне незаурядным человеком. Но не надо на меня давить. Прошу вас.

Глава 27

Джон был настолько ослеплен, что совсем растерялся. Он уже успел влюбиться в Лили-повара, в Лили-друга, в Лили с ружьем в руках и даже в Лили, которая поет с гагарами. Но, увидев ее на сцене у Чарли, он влюбился еще и в Лили-соблазнительницу, а это было уже серьезно. В простеньких джинсах и водолазке, с почти незаметным макияжем, она, казалось, перенеслась в какой-то нереальный мир: то ли свой собственный, то ли созданный этой четверкой музыкантов. Так или иначе, сердце Джона замерло от благоговения. С Марли он ни разу не переживал ничего подобного и, даже когда смотрел три прекрасные фильма с Мег Райан, не испытывал таких ощущений. Когда Лили вернулась за столик, он был неподдельно смущен, а потом всю обратную дорогу на Тиссен-Коув страшно польщен тем, что она прижималась к нему, уютно устроившись на переднем сиденье его вездехода. По всем внешним признакам Лили тоже была совершенно влюблена в него. Во всяком случае, она недвусмысленно подтвердила эту догадку перед тем, как оба они заснули.

Когда Джон проснулся, Лили уже была на работе, но он чувствовал ее присутствие в доме. Вчерашнее болезненное благоговение не покинуло его. Джон все утро думал о своей жизни, обо всех своих желаниях и мечтах… Мысли эти крутились в его голове, даже когда он сидел на причале и дрожал под октябрьской изморосью.