|
И что, ты думаешь, я чувствовала, когда тебя застали с Донни Киплингом? Неужели, по-твоему, я не видела, что ты повторяешь мои ошибки? Только ты не нашла своего Джорджа. Ты ухудшила все, поехав в Нью-Йорк, но мне хотя бы не приходилось наблюдать за тобой. До сих пор не приходилось. Как тебе кажется, что я почувствовала, когда газетчики начали раскапывать маленькие грязные делишки из твоего прошлого? Как полагаешь, я не боялась, что они, копнув чуть поглубже, обнаружат кое-что, касающееся меня? Никто из местных ничего не знает. Когда Селия сюда приехала, она тоже начала все с нуля. Мы никогда не говорили о прошлом. Мы просто стерли его, как старую надпись с грифельной доски.
— Никто ничего не узнает, — заверила ее Лили. — Здесь вся моя жизнь. Хорошая жизнь. Здесь мои друзья и бизнес. У меня есть имя. — Никто ничего не узнает, — повторила Лили. — Почему ты так думаешь? — Потому что теперь речь пойдет не обо мне, а о Терри Салливане. Майда открыла рот, снова закрыла, потом прижала ладонь к губам, внезапно ужаснувшись тому, что теперь о ее тайне знает дочь. — Все будет хорошо, — шепнула Лили, шагнув вперед, но Майда отшатнулась. Лили ощутила необходимость прикоснуться к ней. Больше чем когда бы то ни было. Снова сделав шаг вперед, она сказала: — Это не меняет моих чувств… Но Майда уже заторопилась наверх. Лили последовала за ней до лестницы, но не посмела подняться. — Это было очень давно! — крикнула она. — И ты уже с-с-сверх всякой меры наказала себя за все. Ты была хорошей женой для папы и хорошей матерью для нас. А теперь… П-п-посмотри на себя. Ведь ты ведешь отцовский бизнес чуть ли не лучше, чем он сам. Но Майда уже ушла.
— * Лили поняла, что увиденный ею ужас на лице матери будет преследовать ее всю жизнь. Похоже, они стали, наконец, равноправными человеческими существами. В этот миг потрясенная Лили осознала, что у Майды не больше ответов на сложные вопросы, чем у нее самой. Постояв у лестницы, она села на нижнюю ступеньку. Ей хотелось подняться наверх, сказать спасибо за то, что Майда поделилась своими тайнами. Ведь это многое объясняло в их отношениях. Лили хотела поблагодарить мать за доверие, заверить в том, что никто ничего не узнает. Но Лили не смела подняться и ненавидела себя за это. С ней все еще оставался страх — страх быть отвергнутой. Но время шло. Было уже почти четыре. Оставалось принять душ, переодеться и добраться до офиса Джона. Лили поехала к домику Селии. В горле застрял комок. Сердце ныло. Она боялась предстоящего, но, подумав о том, что Джону может быть известен секрет Майды, пришла в ужас. Лили не видела последнего номера «Лейк ньюс», но надеялась, что Джон написал только о Терри. Она полностью доверилась ему. Дозвониться Джону напрямую не удалось. Поппи не знала, где его искать. Наспех ополоснувшись под душем, Лили попыталась позвонить еще раз, но тут же поняла, что не решится ничего сказать по телефону. Ведь сотовые далеко не защищены от прослушивания. Сделав макияж и прическу, Лили надела брючный костюм и погнала свой старенький «форд» в центр города. Здесь уже было много машин и микроавтобусов со спутниковыми антеннами на крышах и крупно выведенными на бортах названиями местных и общенациональных телекомпаний. Возле них стояли репортеры и проверяли аппаратуру. От страха у Лили засосало под ложечкой. Стараясь остаться незамеченной, она повернула возле почты, но, поскольку у желтого викторианского здания тоже было полно машин и репортеров, ей пришлось въехать колесом на газон. Едва она высунула нос из «форда», как ее засекли. В тот же миг к Лили вернулось ощущение затравленного зверя, такое же сильное, как тогда, в Бостоне. |
