Автоответчик выдал массу новых сообщений. Несколько друзей выражали Лили безоговорочную поддержку, но звонков настырных газетчиков было гораздо больше. Их легко стереть, но трудно о них не вспоминать.

Лили забылась тревожным сном, поэтому проснулась ранним сумрачным утром совсем не отдохнувшая. Приняв душ, она надела темные широкие брюки и скромную блузку, чтобы не слишком бросаться в глаза, потом через силу съела банан. Лили убеждала себя, что теперь все пойдет по-другому.

Около восьми в дверь тихо постучали. Посмотрев в глазок, Лили с облегчением вздохнула.

— Я знала, что ты еще дома, — с порога заявила Элизабет Дейвис, одетая в футболку и трикотажные велосипедные шорты. Свои светлые волосы она скрепила заколкой. — Однако сомневалась, что ты рискнешь открыть дверь. Ну, как дела?

— Ужасно. — Лили бросила испуганный взгляд на газеты, которые Элизабет зажала под мышкой. — Это сегодняшние?

— Да. Две наших бостонских и одна нью-йоркская. Хочешь посмотреть?

— Лучше сама скажи. Я очень надеюсь на опровержение.

— И напрасно. — Развернув газеты, Элизабет положила их на стол. — «Пост» пишет, что ты ездишь на «БМВ» и купила кучу дорогой мебели, когда перебиралась сюда. «Ситисайд» сообщает, будто ты обожаешь покупать нижнее белье в «Секрете Виктории». Нью-йоркская же пресса извещает читателей, что ты предпочитаешь дорогие рестораны вроде «Биба» и «Мистраля», а прошлую зиму провела на фешенебельном курорте в Арубе, что, уж конечно, тебе не по карману.

— Откуда они все это взяли?

— Любой знаток компьютерных сетей в состоянии добыть эту информацию в течение пяти минут.

— Но это же касается моей личной жизни!

— В течение пяти минут, — твердо повторила Элизабет.

— И все-таки это моя жизнь. Частная информация! Кому какое дело, где я делаю покупки?! — Тут Лили пронзила леденящая душу мысль. — Что еще они могут раздобыть?

— Почти все.

Лили прерывисто вздохнула. Надо надеяться, что им доступно не все.

— Машина у меня подержанная, а за мебель я окончательно расплатилась только через два года. Одежду в «Секрете Виктории» покупаю редко, а место в Арубе забронировала в последний момент через клиринговую палату. Все факты просто искажены. Это подло!

Подняв руку, Элизабет подошла к маленькому приемнику, и тут же зазвучал нахальный тенорок Джастина Барра:

*…оскорбление всем католикам мира! Эта женщина плюнула в лицо верующим! Католикам, протестантам, мусульманам, иудеям — всем, независимо от вероисповедания. Мы обязаны думать о наиболее значимых для нас ценностях, о людях, олицетворяющих их, а также и о тех, кто на них посягает! Разве можно представить себе большее неуважение, чем грязное посягательство на доброе имя любимого всеми духовного пастыря?..

— Это я-то? Я грязно посягаю на д-д-доброе имя? — Лили всплеснула руками.

— Нет, друзья мои, — декламировал Джастин Барр, — это невозможно! Но весь вопрос в том, как женщина, подобная Лили Блейк, сумела столь близко подобраться к кардиналу Россетти, чтобы бросить на него тень, пусть даже невольно. И потом, Боже правый, ведь она учит наших детей! Есть ли границы у этого безобразия? У меня на линии Мэри из Бриджпорта, штат Коннектикут. Прошу вас, Мэри, вы в эфире.

Элизабет выключила радио.

— Просто не верится, — вздохнула Лили.

— Джастин Барр — реакционер.

— Но Джастин Барр — не единственный, кто верит этой лжи.