— Как жаль. А какой у него голос! — печально вздохнула Марианна.

— Да уж, — согласилась Поппи. — Голос что надо, добавила она и перестала думать о Гриффине.

Лили, обмотанная шарфом, сидела в темноте на своем причале в вязаной шапке, пуховой парке, прогулочных ботинках и перчатках. Она надела все это для тепла, а не ради маскировки. Ничего. Пусть это и немного чересчур. Все лучше, чем стучать зубами. Туман рассеивался, воздух стал суше, но холод пронизывал ее. От дыхания поднимались белые клубочки пара, подсвеченные лунным светом.

Но Лили не хотелось идти в дом. Стояла великолепная ночь. Вода была гладкой, как зеркало, и в ней отражались луна, Полярная звезда и желтый наряд березы на краю Элбоу-Айленда. Гагары молчали. Слышен был только слабый плеск воды о берег. От этого тишина казалась гипнотической.

Вдруг какое-то движение с западной стороны привлекло взгляд Лили. Сначала ей показалось, что это птица, но, затаив дыхание и прислушавшись, она поняла, что ошиблась. Это был плеск весла каноэ, с каждым ритмичным взмахом становившийся все более различимым.

Лили обхватила колени и замерла, глядя, как каноэ разрезает воду. Оно казалось темно-серебристым в клине лунной дорожки и становилось все больше по мере приближения. Когда лодка была в тридцати футах от причала, весло погрузилось в воду позади судна, направляя его, словно руль. Лодка скользнула вдоль причала, лишь слегка стукнувшись бортом.

— Вот. Читаю твои мысли на расстоянии, — сказал Джон, ухватившись рукой за край причала. — Прыгай сюда.

Читает ее мысли? Ну, не совсем точно. Лили думала об озере, а не о Джоне. Но все равно эти мысли успокоили ее, так что теперь она чувствовала себя защищенной и уверенной.

Спустив ноги на дно каноэ, Лили плавно опустилась в него, как делала это много раз в детстве. Джон оттолкнулся от причала, снова опустил весло в воду и развернул лодку.

— Куда мы направляемся? — спросила Лили, увидев, что Джон выбрал тот же путь, по которому приплыл сюда.

— Смотреть на моих гагар.

— Тех самых, что на фотографиях?

— Да. Скоро они улетят. Так что мои визиты к ним через некоторое время прекратятся. Надеюсь, ты не замерзнешь? — добавил Джон.

Лили бросила на него быстрый взгляд. Сам он был в джинсах и тонком свитере, поверх которого накинул вязаный жилет на «молнии», да и то расстегнутый. Не увидев ни шапки, ни перчаток, Лили подумала: «Интересно, что ты запоешь минут через двадцать?»

— Перчатки я тебе не отдам, — заявила она и, повернувшись по ходу лодки, с наслаждением подставила лицо ночному воздуху.

Каноэ разрезало гладь озера, постепенно удаляясь от берега. Лили порадовалась, что тепло одета: ночная прохлада лишь бодрила ее, а не заставляла трястись и стучать зубами. Она с удовольствием вдыхала свежий воздух.

Джон продвигал лодку вперед мощными взмахами весла, почти бесшумно и без видимых усилий. Лили подняла голову, выдохнула облачко пара и улыбнулась. Как бы ни был хорош Бостон, там такого не увидишь. И в Олбани тоже. И даже Манхэттен, такой потрясающий в ярких переливах своих огней, не мог похвастать ничем подобным. В последние шестнадцать лет визиты Лили на родину были краткими и сугубо деловыми. Сегодня она поняла, какого счастья себя лишала.

Лили догадывалась, что Джон понимает ее состояние. Может, он просто пытается умаслить ее и убедить согласиться на публикацию? Если так, его ждет большое разочарование. В особенности если он посмеет нарушить тишину ночи своим голосом. Это было бы настоящим святотатством, свидетельством подлинной бесчувственности. И если это случится, тогда уж не останется сомнений в тайных замыслах Джона.

Но он так и не вымолвил ни слова.