— Женевьев была в очереди с подругой, — сказала нам Локк. — Подруга зашла в первый туалет, оставив Женевьев в очереди к другому. Когда подруга вышла, Женевьев не было в очереди. Подруга решила, что она во второй уборной и вернулась к бару. Больше она не видела Женевьев.

Я подумала о фото Женевьев, которое прислал Н. О., о Женевьев с синяками и с застывшей кровью на голове. Затем я вытолкнула эту картину из головы и заставила себя думать о событиях, которые привели к ее похищению.

— Окей, — сказала я. — Я Женевьев. Я немного пьяна, может сильно. Я, спотыкаясь, иду сквозь толпу, жду в очереди. Моя подруга пошла в одну из уборных. Освободили другую, — я немного пошатывалась, повторяя движения девушки. — Я вошла в туалет. Может, я помню, что щеколда сломана. А может, нет.

Размышляя, я осмотрела комнату: унитаз, раковина, разбитое зеркало. Оно и было разбито до того, как Женевьев похитили? Или она разбила его? Я развернулась на триста шестьдесят градусов, обдумывая все это, и стараясь не обращать внимания на то, что уборные в клубе для совершеннолетних такие отвратительные. Пол был липким. Я даже не хотела смотреть на унитаз, а все стены были разрисованы граффити.

— Если ты забыла закрыть дверь, я могу войти вслед за тобой.

Спустя мгновение я поняла, что Дин говорит от лица убийцы. Он сделал шаг ко мне, дела маленькое пространство еще меньше. Я попятилась, но отступать было некуда.

— Прости, — сказал он, поднимая руки. Оставаясь Женевьев, я непроизвольно улыбнулась. В конце концов, это клуб, а он был очень симпатичным...

Секундой позже, Дин зажал мне рот рукой.

— Я мог бы усыпить тебя хлороформом.

Я вывернулась из его хватки, прекрасно понимая насколько близки наши тела.

— Ты не сделал этого.

— Нет, — согласился он, смотря мне в глаза.

На этот раз он обхватил рукой мою талию. Я прижалась к нему.

— Может я не слегка навеселе, — сказала я. — Может, я слишком пьяна.

Дин понял намек.

— Может я подсыпал что-то тебе в выпивку.

— От уборной до ближайшего запасного выхода пять футов, — Слоан произнесла это наблюдение, стоя около двери в уборную. Очевидно, ей не хотелось присоединиться к нам в тесной и отвратительно комнатке.

Затем пришла агент Локк.

— У нас есть свидетель, который мог видеть, как Женевьев входила в уборную, — сказала она. — Но никто не видел, как она вышла.

Учитывая, что Женевьев вероятно была не единственным пьяным человеком в клубе «Муза», я не была удивлена. Было страшно подумать, как легко можно было вывести девочку под кайфом из туалета, по коридору и выйти с ней.

— Девять секунд, — сказала Слоан. — Даже если идти, пошатываясь, как Женевьев, расстояние между уборной и ближайшим выходом достаточно маленькое, чтобы кто-нибудь мог вывести ее отсюда за девять секунд.

Ты выбрал Женевьев. Ты ждал подходящего момента. Тебе нужно лишь девять секунд.

Этот Н. О. был дотошным. Планировщик.

«Ты не делаешь ничего просто так, — думаю я. — И причина, по которой ты украл эту девочку это я».

С опозданием, я поняла, что Дин все еще держал меня за талию. Спустя секунду, он должно быть тоже понял это, потому что убрал руку и сделал шаг назад.

— Есть следы Н. О. снаружи? — спросил он.

Было легко забыть, что я здесь не в качестве профайлера. Я была здесь как приманка, и ФБР надеялись, что я приведу убийцу прямо к ним.

— Агенты в штатском ходят по улице, как мы и говорили, — сказала нам Локк. — Под видом волонтеров раздают листовки и ищут людей, у которых может быть информация об исчезновении Женевьев.

Дин прислонился к стене.

— Но вы составили список агентов?

Локк кивнула.