– Спасибо, Рома, – сказал он. – Теперь пора заняться принесенной тобой вакциной, ты не находишь?

Глава двадцать пять

Они ожидали на первом этаже, сидя на металлических стульях, стоящих у дальней стены лаборатории. Потом надо будет избавиться от трупа, но пока что мертвая женщина оставалась лежать на столе с искаженным судорогой лицом. Лауренс тем временем разлил вакцину в маленькие пробирки и в какие-то из них добавил химикаты, а остальные отнес на второй этаж, где для изучения их содержимого запустил гудящую машину. Кроме этого гудения до них доносился его голос – он что-то напевал.

Джульетта фыркнула, нервно водя каблуками по полу вправо-влево и окидывая взглядом оборудование в лаборатории.

– Даже если бы мне захотелось взять на себя роль шпионки, – сказала она, – добытые мною сведения были бы бесполезны. – Она посмотрела на какую-то конструкцию, свисающую с потолка первого этажа там, где начиналось ограждение второго.

– Бесполезны? – удивился Рома. Его восклицание привлекло внимание его друзей, которые до этого с отсутствующим видом глядели в пространство, сидя на стульях у другой стены.

– Их бы сочли ненужными, – уточнила Джульетта. Она не вполне понимала, зачем поддерживает этот разговор. Не то чтобы она была обязана ему что-то объяснять, но, с другой стороны, вреда от этого не будет.

– Алая банда живет в эпохе работы с традиционным растительным сырьем. У нас пара-тройка машин. Нам далеко, – она обвела руками лабораторию, – до такого.

Ее родители не оценили бы принесенных ею сведений, если бы она рассказала им о том, что видела здесь. Если бы они вообще обратили на это внимание, то лишь затем, чтобы спросить, почему она, оказавшись в лабораторном комплексе Белых цветов, не подожгла его.

Рома сложил руки на груди.

– Интересно.

Джульетта сузила глаза.

– А ты не станешь докладывать об этом своим?

– Для чего? – На губах Ромы играла лукавая улыбка. – Мы и так об этом знали.

Джульетта попыталась в притворном гневе наступить ему на ногу, но он быстро убрал ее, и вместо пальцев его ноги ее каблук уперся в пол.

Она весело фыркнула, признавая, что он ее обошел.

– Нельзя наступать на ногу, – сказал он.

– Потому что тогда тебе пришлось бы ответить тем же, – закончила она.

Улыбки сразу же сползли с их лиц. Они одновременно вспомнили все те случаи, когда Джульетта хихикала над суеверностью Ромы, те, когда он просил ее остановиться после того, как она случайно наступала ему на ногу и осторожно – очень, очень осторожно – касался подошвой ее носка.

– Мы поссоримся, если я тоже не наступлю тебе на ногу, – сказал он в первый раз, когда она недоуменно уставилась на него. – Эй, перестань смеяться!

Но он тоже засмеялся. Он смеялся, потому мысль о том, что их что-то может рассорить, казалась такой нелепой в то время, когда они боролись с мощью своих семей, чтобы оставаться вместе.

И куда это их привело? Их разделяло море крови.

Джульетта отвернулась, и они опять погрузились в молчание. Время от времени Джульетта слышала какой-то резкий звук, доносящийся снаружи, поворачивалась и пыталась понять, что за тварь его издает: сова, собака или чудовище, появившееся на улицах Шанхая.

Наконец Джульетта, не в силах и дальше выносить ожидание, встала и начала ходить по лаборатории, беря в руки то один предмет, то другой, разглядывая его и опять ставя на место: например она взяла в руки колбу из числа тех, что стояли на полу, маленькую металлическую ложечку из тех, что были сложены в углу, затем положила руку на верхнюю папку в аккуратной стопке на одном из рабочих столов.