Реплика Лауренса мгновенно оборвала шушуканье этих троих в противоположном углу.

– Что вы обнаружили? – спросил Рома, отойдя от своих друзей.

– В том-то и загвоздка, – ответил Лауренс. – Ничего. Даже со всем моим современным оборудованием я не вижу в ее анализах ничего такого, чего могли не увидеть врачи в больницах Шанхая. Биологические пробы, которые я взял у этой женщины, не говорят о наличии у нее какой-либо инфекционной болезни.

Джульетта нахмурилась и прислонилась к стоящему за ее спиной рабочему столу.

– Значит ли это, что от этого помешательства нет никакого средства? – резко спросил Маршал.

– Не может быть, – сразу же возразил Рома. Чтобы не сойти с ума, ему было необходимо верить, что лекарство существует. Он не мог позволить себе думать, что все их старания тщетны и Алиса обречена.

– Возможно, дело не в том, что такого средства нет вообще, – более спокойным тоном сказал Венедикт. Он произносил слова так четко, будто заранее отрепетировал их в своей голове. – Вы ведь говорили, что эту заразу кто-то создал. Если от нее есть средство, то мы его не найдем. Оно известно только тому, кто придумал эту напасть.

Лауренс стащил с рук перчатки. Аппараты, стоящие вокруг его, продолжали разноголосо гудеть.

– Тут задействовано слишком много факторов, – заметил он. – Слишком много секретов и слишком много данных, которых у нас нет. Было бы глупо пытаться…

– Пока что вы вообще не делали никаких попыток, – перебила его Джульетта.

Все уставились на нее. Она вздернула подбородок.

– Вы проверили ее кровь, исследовали ее кожу и ничего не нашли. – Джульетта подошла к лежащей без чувств стороннице Гоминьдана и пристально посмотрела на ее. – Но эта зараза была создана искусственно. Так зачем же пытаться разработать вакцину или лекарство от нее таким же способом, как для обычных инфекционных болезней? Разрежьте кожу на ее голове и извлеките этих насекомых.

– Джульетта, это же… – начал было Рома.

Но Лауренс уже небрежно пожал плечами и взял скальпель.

– Погодите, – сказал Венедикт. – В прошлый раз…

Острие скальпеля погрузилось в кожу головы женщины, и Лауренс осторожно потянул прядь волос, чтобы расширить разрез и извлечь из него насекомое.

Тело сторонницы Гоминьдана забилось в конвульсиях, сотрясая стол, она страшно захрипела. Только что она лежала как мертвая, и вот она уже корчится, прижав одну руку к груди и вытянув ноги. Ее глаза по-прежнему были закрыты. Стало понятно, что она умерла, только когда ее рука упала со стола и безжизненно повисла.

Ее волосы опять зашевелились. На сей раз насекомые покидали плоть под кожей ее головы и ползли по ее телу, эвакуируясь в таком порядке, что их массы напоминали темную жидкость. Другие насекомые разлетались во все стороны, и два из них приземлились на бороду Лауренсу.

Джульетте показалось, что это происходило медленно, но Рома опомнился сразу. Когда до нее дошел весь ужас ситуации после того, как две черные букашки скрылись в белой бороде старого ученого, у Ромы в руке уже был нож, и прежде, чем она успела вскрикнуть, он уже срезал бороду Лауренса под корень и бросил клочья седых волос на пол.

Научная аппаратура наконец перестала гудеть.

Из кучки волос на полу выпали два насекомых, и Рома без всякой пощады раздавил их ногой, но сотня других выползла в щель под дверью, скрываясь в темноте. Что ж, убить двух этих тварей все-таки лучше, чем не убить ни одной.

Лауренс дотронулся до своего оголившегося подбородка и широко раскрыл глаза.

– Спасибо, Рома, – сказал он.