– У меня был тяжелый день.

– Это точно, – пробормотала Кэтлин, сидящая с другой стороны от Розалинды, и помассировала переносицу.

Гул голосов в их отдельном кабинете мог соперничать по громкости с гамом в остальной части ресторана. Господин Цай сидел рядом с Джульеттой, но во время таких ужинов, как этот, она не могла поговорить со своим отцом. Он всегда был слишком занят другими разговорами, чтобы сказать ей хоть слово, а ее мать занималась тем, что направляла беседу, идущую за вторым столом в кабинете. Тут было не место для разговоров на приватные темы, поскольку подобные ужины давали членам ближнего круга Алой банды возможность выделиться и снискать расположение господина Цая.

Обычно среди тех, кто хвастался особенно громко, был Тайлер, однако сегодня, как и все последнее время, он был занят выбиванием долгов. Пока Джульетта занималась эпидемией помешательства, ее кузен выполнял ее повседневные обязанности наследницы и явно получал от этого немалое удовольствие. Джульетта напрягалась всякий раз, когда слышала, как он вопит на весь дом, собирая свою свиту, чтобы отправиться выбивать очередной долг – что случалось часто. Создавалось впечатление, что каждую минуту у кого-то из владельцев магазинов и лавок или жильцов в доходных домах случалась просрочка. В таких случаях Тайлер размахивал пистолетом и грозил им страшными карами, пока они не наскребали нужную сумму и не выплачивали Алым то, что были должны. Джульетта понимала, что с ее стороны было бы лицемерно смотреть на своего кузена сверху вниз просто за то, что он, строго говоря, выполняет ее работу, но в нынешней обстановке выбивание долгов казалось ей не совсем справедливым. Люди не платили не потому, что им хотелось поднять бунт, а просто потому, что их доходы упали, поскольку покупателей косила зараза.

Джульетта вздохнула, пошевелив палочками для еды. Блюда стояли перед ними на вращающемся стеклянном столе: жареные утки, рисовые оладьи, поджаренная лапша. Джульетта машинально накладывала еду в свою тарелку и отправляла в рот, почти не чувствуя ее вкуса, а жаль – одного взгляда на эти роскошные яства кому угодно было бы достаточно, чтобы у него потекли слюнки.

Но Джульетта опять ушла в себя. Осознав, что она поднесла ко рту пепельницу вместо своей глиняной чайной чашки, она встряхнулась, вернувшись в реальность, и успела уловить последний слог того, что сказала Розалинда – слишком мало для того, чтобы уразуметь, о чем речь, но достаточно для того, чтобы понять, что ее кузина задала ей вопрос, на который необходимо дать внятный ответ.

– Извини, что? – сказала Джульетта. – Ты о чем-то спрашивала, да?

Но она так и не узнала, какой вопрос задала ей Розалинда, поскольку как раз в этот момент ее отец откашлялся, и все, кто сидел за двумя столами в отдельном кабинете ресторана, тотчас замолкли. Господин Цай встал и заложил руки за прямую как палка спину.

– Надеюсь, все присутствующие чувствуют себя хорошо, – начал господин Цай. – Мне надо вам кое-что сказать.

У Джульетты засосало под ложечкой.

– Сегодня я получил неопровержимое доказательство того, что в Алой банде есть шпион.

В комнате воцарилась гробовая тишина, тяжелая, давящая на плечи. Замерли все, даже официанты – один из них, наливавший чай, так и застыл с чайником в руке.

Джульетта переглянулась с Розалиндой. Ни для кого не было секретом, что в Алой банде имеются шпионы. Да и как иначе? У Алых совершенно точно были свои люди среди рядовых Белых цветов. Так что не требовалось большого ума, чтобы предположить, что и Белые цветы завербовали кого-то из посыльных банды-соперника, особенно если учесть, как часто их люди переходили Алым дорогу.

Однако господин Цай продолжил:

– И этот шпион находится сегодня среди нас.