– Тогда первыми уйдут они, – предложила Джульетта. – Око за око, зуб за зуб, Тайлер, – именно так работает кровная вражда. – Она показала пальцем на Маршала, стараясь держать руку прямо. – Оставь свой идиотский план мести. За убитого Алого мы убьем его. А остальные уйдут.

– Нет, – одновременно рявкнули Рома и Венедикт.

Джульетта ощутила холод в груди, когда посмотрела Роме в глаза.

– Сейчас ты не в том положении, чтобы торговаться.

– Это не сработает, Джульетта, – твердо сказал он. – Если Тайлер хочет честного поединка, то так тому и быть. Не лги, чтобы заставить нас отступить.

Неужели он не понимает, что она пытается спасти его? Неподалеку идет вооруженное восстание, и собравшиеся за стенами этой больницы толпы черни желают прикончить всех, кого они считают богачами. Неужели он не понимает, что им необходимо оборвать все связи, если они хотят выйти отсюда живыми? Не понимает, что если Тайлер заподозрит, что Джульетта любит Рому, то он труп?

Он этого не понимает, – шепнул ей внутренний голос. – Он остается здесь ради тебя. Он не покинет тебя во второй раз. Он скорее умрет.

Значит настал ее черед покинуть его.

– Я говорю правду, – повторила она. Каждое произнесенное ею слово, словно клинок, резало язык, глубоко вонзалось в сердце. – Приди в себя. Весь мой флирт с тобой был нужен только для того, чтобы добыть информацию.

– Джульетта, не говори таких…

– Мэйберг-роуд, – перебила его она.

Рома замолк. Просто замолк. Он узнал этот адрес. Это был адрес тайного пристанища, где скрывалась его мать. Того, о котором никто не знал.

Кровная вражда есть кровная вражда. Не думай об этом. Это не твоя вина.

Но это была ее вина. В этом была виновата именно она.

Госпожа Монтекова погибла через две недели после того, как Джульетта отбыла из Шанхая. Через две недели после того, как в результате нападения на Алых были убиты все их слуги.

После этого нападения Джульетта один раз вышла из себя, когда двое Алых провожали ее на корабль, идущий в Нью-Йорк. Ее родители были слишком заняты, чтобы быть там. Алые, которым они поручили сопроводить ее до парохода, считали, что это задание ниже их достоинства, и один из них прикрикнул на нее, приказав ей заткнуться. Она всего лишь неразумное дитя, сказал он, не понимающее, что к чему в этом городе, она не нужна здесь.

В тот день она в ребяческом гневе топнула ногой и, чтобы доказать свою ценность, рассказала этим двум Алым все, что она знала о Белых цветах, включая адрес тайного укрытия госпожи Монтековой. Она узнала его случайно, подслушав разговор Ромы с его отцом.

Алые не стали спрашивать ее, откуда у нее эти сведения, они просто отмахнулись от нее. Она думала, что они не восприняли ее слова всерьез. Ей было тошно, когда она поднялась на борт того парохода, но она твердила себе, что Рома предал ее первым. Что Алая банда может делать все, что угодно, с тем, что она сказала им. Белые цветы это заслужили.

Ей никогда бы и в голову не пришло, что они убьют его мать.

– Я знала, – сказала она. – Смерть твоей матери – это дело моих рук.

Алиса задрожала на своей кровати. Она смотрела на Джульетту, широко раскрыв глаза.

– Нет, – чуть слышно вымолвил Рома. – Не может быть.

Шум протестов приближался. Слышался металлический лязг.

Рома едва мог дышать. Он не мог ясно видеть очертания предметов, мог различать только цветовые пятна и почти не видел ту, которая язвительно бросила:

– Я была воспитана в ненависти, Рома. Я никогда не могла быть твоей возлюбленной, только убийцей.