Джульетта достала из корзинки огромную флягу с водой и бросила ее на стол. Фляга упала на столешницу с противным звуком, и Маршал ухмыльнулся.

– Еще я принесла тебе поесть, – сказала Джульетта. – Потому что не хочу, чтобы ты умер от голода.

Маршал заглянул в корзинку.

– Ты принесла только апельсины? Я предпочитаю яблоки.

Джульетта вздохнула.

– Для человека, который умер, – пробормотала она, – от тебя слишком много хлопот.

– Кстати об этом… – Маршал плюхнулся на шаткое кресло, стоящее у стены, сложил руки на груди и поморщился, случайно задев свежую рану. – Когда я смогу воскреснуть?

Это была рискованная затея – Маршал должен был смекнуть, чего она хочет от него, и довериться ей, выпив снадобье, которое она украла у Лауренса. Ей понадобилась немалая ловкость рук; она достала из кармана склянку с зельем, открутила крышку, а затем, отведя руку Маршала от его раны, сунула ее ему в ладонь. Она ударила его, чтобы он смог упасть на пол и закрыть лицо руками, поэтому никто не увидел, как он пьет снадобье Лауренса. А затем выстрелила мимо.

Ей и Маршалу повезло – она смогла обнаружить в больнице врача, который не сбежал вместе с остальными и не обращал внимания на рабочих, захвативших больницу. Она уговорила его вытащить пулю и зашить рану, несмотря на то, что у Маршала не прослушивался пульс. Им удалось доставить Маршала в операционную до того, как их заметили бунтовщики, и забаррикадировать дверь, так что рабочие не смогли попасть внутрь. Пуля Тайлера была извлечена быстро, поскольку застряла неглубоко, после чего врач наложил швы. Джульетта посулила ему награду за молчание, но тот только поморщился, поскольку понятия не имел, кто она такая.

– Дай мне еще время, – тихо ответила Джульетта. – Сиди тихо, пока я не придумаю, что делать с Тайлером. Он должен окончательно увериться, что я просто обманывала Рому.

Маршал прищурил глаза.

– А что из этого действительно было обманом?

Джульетта отвела взгляд.

– Не все ли равно?

– Дорогуша, я же покойник. Так какой может быть вред от ответа на мой вопрос?

Какой может быть вред? Только тот, который будет нанесен ее достоинству.

– Ничего, – ответила Джульетта и быстро вытерла глаза. – Я была не обязана тебя спасать. Я могла бы просто выстрелить тебе в голову.

– Но ты спасла меня, – сказал Маршал. – Потому что ты любишь его.

– Тише, тише. Не говори так громко.

Маршал взмахнул рукой, словно спрашивая: да кто нас тут может услышать? Никто. Никто их не слушает, никто не услышит признания Джульетты, кроме ходячего мертвеца, дальше которого это не пойдет.

– И ты так сильно любишь его, что готова заставить его ненавидеть тебя.

– Он должен меня ненавидеть, – устало ответила Джульетта. – Ведь я убила его мать.

– Лично? – спросил Маршал, хотя знал ответ.

– Нет. – Джульетта опустила глаза на свои руки. На запястье у нее краснела царапина. Откуда она взялась? – Но я сообщила им адрес ее дома и сделала это с умыслом. Так что я, считай, держала нож.

Маршал смотрел на нее и молчал. В его взгляде читалось сочувствие, и Джульетта поняла, что она, в общем-то, не против. Сочувствие Маршала Сео ей не досаждало. В нем было тепло и ощущалась доброта.

– Пока ты не ушла в такой же спешке, как до этого, когда через мои бинты еще сочилась кровь, – сказал наконец Маршал, – я хочу тебя кое о чем попросить.

Возможно, это всего лишь игра ее воображения, но ей показалось, что его голос стал немного тише.