Подъехав к дому, шофер притормозил перед воротами, но не заглушил мотор. Все ворота в ограде особняка были новыми, их установили вскоре после того, как Джульетта отбыла в Нью-Йорк. Они доставляли немало проблем тем Алым, которые охраняли усадьбу по периметру и должны были открывать ворота, когда к семье Цай приезжала родня. И сейчас двое Алых поспешили открыть тяжелые металлические створки прежде, чем Джульетта наорет на них за то, что они слишком медлят.

Но ничего не поделаешь, за безопасность приходится платить, ведь от угрозы никуда не деться.

– Ты же помнишь, как ведет дела мой отец, да? – спросила Джульетта. Сама она не раз наблюдала за этим после своего первого возвращения домой. И даже раньше – она помнила, как в самом раннем детстве она иногда улавливала запах крови, исходящий от ее отца, когда он поднимал ее.

Алая банда не терпела слабых.

– Да, – подтвердила Кэтлин.

– Если это может делать он, то почему то же самое не могу делать я?

Кэтлин нечего было на это ответить. Она только вздохнула и взмахнула руками, словно признавая свое поражение.

Автомобиль остановился. Его дверь открыла служанка, и, хотя Джульетта оперлась на ее руку, она могла бы выйти из высокого салона и без посторонней помощи, поскольку платье у нее было короткое, свободное и не стесняло движений. А вот Кэтлин понадобилось несколько секунд, чтобы достойным образом покинуть салон в тесном ципао. К тому времени, когда подошвы Кэтлин заскрипели, ступая по гравию подъездной дороги, Джульетта уже шла к парадной двери особняка, задрав голову к солнцу, чтобы погреть лицо.

У нее все получится наверняка. У нее есть ее имя. Завтра она с утра пораньше явится на работу к этому самому Чжану Гутао и открыто с ним поговорит. Так или иначе она должна остановить это помешательство прежде, чем от него пострадают ее люди.

Внезапно сад огласил пронзительный крик.

– Али, что с тобой?

Джульетта резко повернулась в ответ на панику, прозвучавшую в этом крике. Ее сердце сжимал ужас.

Теперь уже слишком поздно.

Помешательство уже здесь.

– Нет, нет, нет, – завопила Джульетта, бросаясь к цветочным клумбам. Али шла мимо них, возвращаясь в дом и неся на бедре корзину с постиранным бельем. Вот только сейчас эта корзина валялась среди роз и выпавшее белье нещадно сминало цветы. А Али раздирала собственное горло.

– Положи ее, – приказала Джульетта ближайшему садовнику, тому самому, который и привлек ее внимание, закричав. Вместе они уложили служанку на землю, но, когда голова Али ударилась о мягкий грунт клумбы, ее пальцы уже были до костяшек погружены в плоть горла, разрывая сухожилия и мышцы. Раздавался жуткий чавкающий звук.

Глаза Али остекленели, руки обвисли.

Джульетту чуть не вырвало. Из горла Али хлестала кровь, и красное пятно расползалось по земле, пока не дошло до того места, где когда-то стоял флигель для слуг и где свой конец встретила няня.

Поэтому и не стоит любить слишком уж сильно, – оцепенев, подумала Джульетта. – Все равно ко всем нам придет смерть…

Из большого дома донесся вопль, полный ужаса.

Кэтлин.

Джульетта вскочила на ноги.

– Кэтлин! – закричала она. – Кэтлин, где ты?

– Джульетта, сюда!

Джульетта вбежала в дом и пронеслась по гостиной мимо тетушек, которые сидели на диванах, обмениваясь сплетнями, и сейчас, ахая, повскакивали со своих мест. В кухне она увидела Кэтлин, та стояла у длинного стола, застыв в ужасе, прижимая руки ко рту и сдерживая крик.

На полу корчился повар, по его предплечьям текла кровь. В метре от него в дверном проеме, ведущем в главный коридор, прислонившись к косяку, стояла служанка, колотя себя в попытке не поддаться помешательству.