А что, если Белые цветы не предлагают своих версий этой истории с помешательством просто потому, что им нечего сказать? – подумала Джульетта. Но признать неосведомленность для них – все равно что выложить свои коммерческие секреты. Они бы скорее предпочли, чтобы Алая банда решила, что они настроены враждебно.

И, похоже, некоторые члены Алой банды подумали именно так.

Когда Маршал Сео фыркнул, возмущенный этим оскорблением, и что-то пробормотал себе под нос, Тайлер вскочил со своего места, не в силах больше сдерживаться, и, сделав несколько шагов, пересек ту невидимую линию, за которой начиналась сторона Белых цветов.

Венедикт поднял пистолет, и Тайлер застыл на месте.

Все на складе разом затаили дыхание, словно не зная, что делать – следует ли реагировать агрессивно, надо ли считать, что поднятый пистолет требует такого же решительного ответа? Джульетта дотронулась до собственного пистолета, но ее интересовала логика событий: Тайлер грозил Маршалу с его мозолистыми руками, но вместо него отреагировал Венедикт, у которого руки были перепачканы красками.

Джульетта убрала руку от кобуры на своем бедре. Она поняла. Венедикт поднял пистолет, чтобы не дать Маршалу сделать это первым. Маршал бы выстрелил, а Венедикт не стал бы этого делать.

– Мы думали, что эта встреча будет мирной, – тихо сказал Венедикт, пытаясь разрядить обстановку. Он не понимал, с кем имеет дело. На Тайлера не действовали доводы рассудка – он взбрыкивал внезапно, а думать о том, как избежать последствий, начинал только потом.

– Надо же, как забавно, – презрительно бросил он. – Достаешь пистолет, а потом говоришь о мире. Мир, как же.

Тайлер мгновенно выхватил свой револьвер и нацелил его на Венедикта. Джульетта тут же вскочила на ноги, опрокинув свой стул, вот только Тайлер оказался проворнее и уже нажимал на спусковой крючок.

– Мне ненавистно слово «мир», как ненавистны все Монтековы.

Но выстрела не последовало, раздался только щелчок. Все потрясенно ахнули. Венедикт заморгал. Джульетта замерла, тяжело дыша и широко раскрыв глаза, затем обернулась и нашла глазами Кэтлин.

Та подмигнула и, разжав кулак, показала лежащие на ее ладони шесть маленьких патронов.

Но ущерб уже был нанесен. Ножки стульев заскребли по полу, бандиты повскакивали со своих мест, выхватили пистолеты, сняли их с предохранителей и нацелили друг на друга. Затем раздались крики.

– Что ж, если так, – объявил господин Монтеков, заглушив хор взаимных обвинений и брани, – то Алая банда и Белые цветы не будут сотрудничать никогда…

Он не закончил.

Из угла склада послышались звуки, будто кто-то давился или задыхался. Бандиты растерянно посмотрели туда, одновременно насторожившись в ожидании новой провокации.

Никто не ожидал, что эти звуки издает Алиса Монтекова, которая захрипела еще раз и, упав на колени, вскинула руки к своему горлу.

Глава семнадцать

– Алиса, это же я. Это я, – выдохнул он. Алиса попыталась дернуться вперед, и он прошипел: – Прекрати!

Но ему следовало понять, что он только впустую сотрясает воздух. Это было помешательство, а не капризы непослушного ребенка. Перед ним была не просто его сестра – что-то сжигало ее изнутри.

– На помощь! – крикнул он. – Скорее!

Белые цветы вокруг него – все до одного – стояли в нерешительности. Члены Алой банды торопливо выходили из здания, стараясь убраться как можно быстрее. Когда Джульетта замешкалась, ее мать немедля схватила ее за локоть, что-то рявкнула и потянула дочь к выходу, словно спасаясь от заразы.

Что ж, они хотя бы были в своем праве. Но чего ждут Белые цветы, почему отпрянули и они, почему не спешат помогать?

– Не стойте столбом!

Венедикт наконец стряхнул с себя оцепенение и бросился на помощь.