И встал посреди тропы, распалив Бесу на максимум и осматривая местность. Пещера была не особо большой, в ширину размером с пяток коридоров, идущих параллельно друг другу, в высоту — от пяти до восьми метров примерно, потолки тут ровными не были. В обозримом радиусе я не нашёл ничего живого или не-мёртвого, после чего двинулся вперёд. Куда именно вперёд, спросите? А туда, куда меня лицом поставила телепортация.

Логично? Очень!

Указателей-то тут не было, так что пришлось искать хоть какое-то обоснование выбору направления.

Параллельно с подсчётом сделанных шагов я удерживал в левой руке карту, на которой действительно стали вырисовываться контуры пещеры, по которой я шёл прямиком в объятия приключений. Никакого зума на зачарованном пергаменте, конечно, не было, но возможность перемещать «область отображения» тут присутствовала. Правда, отрисовывалось всё при каждом смещении заново, начиная с основных контуров, но с моим открытым пятачком земли это пока не играло роли. Подумаешь — десяток секунд подождать, пока карта перерисует тоннель на другом краю пергамента? Это потом «мотать» придётся с умом, если нужно будет заглянуть куда-то далеко. Но когда то ещё будет…

В общей сложности я провёл в пути около часа, прежде чем впереди замаячил явно неестественный источник света. Мыслью я «приглушил свет» Бесы, которая спряталась у меня за спиной, и подобрался, готовясь к чему угодно. Конечно, я и так не болтался тут расслабленно, словно на прогулке, но и в полной боевой готовности себя постоянно не держал — чревато, знаете ли. Можно однажды оказаться в ситуации, когда ты вроде бы готов, а на деле вот вообще ни разу. И почему? Потому что привык, потому что мозг нашёл способ превратить целенаправленные действия, направленные на обеспечение собственной безопасности, в рутину.

Осматриваться не для того, чтобы найти врага раньше, чем он тебя, а потому, что так привык. Шагать, не отдавая себе отчёта в том, куда именно ты наступаешь, и полагаться в этом на подсознание. Поддерживать боевую стойку, но при этом быть совершенно не готовым к бою — всё это мозг человеческий, — или как минимум мой, — регулярно пытался провернуть, за что наказывался двойной работой.

Вот и сейчас, по мере приближения к источникам света, я сначала расслышал чужие голоса, а после и Беса подала «голос».

— «Кровь! Смерть! Кровь!..». — Тараторивший словно заевшая пластинка, мой карманный бесёнок, настороженно принюхиваясь, сделал стойку, выглянув из-за плеча. Только тогда я сообразил отправить Бесу вперёд, начав принимать образы, мелькавшие перед её глазами. Расплывчатые, неясные — явно следствие слабости нашей связи. Но мысли малявка передавала как надо, так что информация ко мне поступала самая что ни на есть точная. — «Трое! Трое! Хищники, кровь! Двое! Добыча! Мертвецы! Смерть!..».

То, что я слышал, и то, что я видел глазами Бесы несколько отличалось друг от друга. Никаких хищных монстров там и в помине не было, зато присутствовали гуманоиды. И если провести параллель слов и наблюдаемой картины, то выходит, что это троица засранцев, притаившихся на дороге, прикончила другую двойку, и теперь тела лежали среди камней так, что идущий по тропе их просто не увидит.

Но шум голосов, слышимый с такого расстояния, и запах свежепролитой крови, который я учуял метров с двадцати пяти, не оставляли троице шансов на успешную засаду. Следовательно, они и не скрывались особо. Точно ли это враги? Завалить тут кого-то могут и за преступление, как, впрочем, и прикопать. Нападать на путников же куда удобнее из засады, а не разговаривая во всю мощь лужёных глоток, с шутками-прибаутками и взрывами хохота. Бросаться на таких просто потому, что они кого-то убили, оттащили и завалили камнями тела…

С другой стороны, я один. Их трое. Я новичок. Они явно если не старожилы, то всяко поопытнее.