— Она рассказала тебе все это? — спросил Остин низким голосом, большим пальцем очерчивая контуры нижней губы Кэрри.

— Она никогда не планировала выходить замуж. Она забеременела. Свидетельство о рождении Митча раскрыло эту часть и его настоящий день рождения. Дневник, который мы нашли на чердаке, когда чистили его, чтобы сделать для нее комнату для шитья, рассказал нам все остальное. — Эти слова прожигали ей мозг, пока не растворились перед ней.

— Черт.

— Она довольствовалась жизнью, которую никогда не хотела, и потратила вечность, пытаясь вынести все это.

— А ты не спрашивала ее о дневнике и что он значит? — Сомнение вырвалось наружу в его словах. Он почти кричал от собственного отрицания.

— Мне и не надо. Я видела это во всем, что она делала. Она отказалась от своей мечты и сожалела о своем выборе.

Руки Остина опустились.

— И мы прямо сейчас говорим ведь не только о ней.

Сердце Кэрри грохотало. Она была удивлена тем, что оно не выскочило прямо из ее груди.

— Нет.

— Ты боишься, что то же самое произойдет с тобой.

Все давление и все эти страхи забурлили на поверхности.

— Я не хочу спустя двадцать лет оглянуться назад и возненавидеть себя — и тебя — за то, что, по крайней мере, не попыталась жить так, как всегда хотела.

Все свелось к этим простым высказываниям. Представить жизнь, где она бы ненавидела Остина и их детей за все то, что они у нее отняли? Кэрри не могла этого сделать. Не могла рисковать.

— Эй, — Спенс просунул голову в дверь. Красный нос и щеки означали, что он либо достиг уровня кубика льда, либо злость внутри него подняла ему температуру.

Из-за его гримасы сурового неодобрения была не уверена, что хотела это знать.

— Тебе что-то нужно?

— Извини, что разрушаю ваше воркование, но у нас там около тысячи людей, желающих деревья. — Спенс сосредоточил всю свою энергию на Остине. — Думаю, я разглядел целый автобус женщин, ожидающих твоего появления, так что давай иди.

Остин не смотрел на брата.

— Дай мне секунду.

Спенс шагнул внутрь, закрывая за собой дверь, заперев их в маленьком пространстве.

— Ты не вытащишь меня отсюда, братишка. Если ты не выйдешь, я убью тебя. Наверное, одной из наших рождественских елок.

В этот раз Остин прервал зрительный контакт с Кэрри и повернулся к Спенсу.

— Мы сейчас подойдем.

— Ты иди сейчас, а я пока немного погреюсь.

Прежде чем Остин начал ругаться, Кэрри положила руку на его предплечье и кивнула.

— У нас все в порядке. Иди.

Он проворчал что-то о желании быть единственным ребенком в семье и выбежал из сарая. Хлопнув по пути дверью. Словно им нужен был еще один знак его гнева.

— Разве он не ворчун? — Спенс улыбнулся, покопавшись в сумке, которую она принесла.

Удивительно, что все недовольство того исчезло, как только Спенс нашел еду и вытолкнул Остина на холод. Кэрри покачала головой в неохотном признании расчетливого плана Спенса.

— Та злость была фальшивой?

— Угрозы и принуждение убраться отсюда? Ага. — Спенс поднял термос и встряхнул его. — Суп?

— Куриная лапша.

— Домашнего приготовления?

— Только, если ты захочешь отравиться.

— Все тот еще прекрасный повар, как я погляжу.

Она отказывалась провести даже секунду, чувствуя вину. Найти заранее приготовленные обеды в высококачественном продуктовом магазине в городе не составило труда.

— Я заказала лучшее у них.