– Что вы имеете в виду, сеньор? Может, хватит загадок и намеков? Если вы мой друг, скажите правду, пусть самую горькую.

Никогда не забуду его взгляд – насмешливый, ехидно-вопросительный.

– Правду, говорите? Ну что ж. Видели ли вы дополнение к завещанию отца? Говорил Люкас о нем? Смотрю, вы удивлены. Такой документ существовал, часть его – письмо, в котором Гай Дэнджерфилд выражает свои желания. Когда я сказал, что вы должны выйти замуж за Рамона, думал, вы обо всем знаете. Советую поискать более тщательно, когда возвратитесь. И не очень-то доверять всем подряд. И… если будет нужна помощь, только позовите.

– Конечно, не даром, – горько усмехнулась я, и он кивнул:

– Конечно. Но что такое несколько долларов между старыми друзьями? У меня такое чувство, сеньорита, что, узнав, кто ваши враги, вы познаете нужду в друзьях.

– И… Люкас мой враг?

– Никто никогда не мог угадать, о чем думает Люкас, – пожал плечами Монтойа. – Думаю, он сам себе худший враг. Но… если вы выйдете за Тодда, Люкас скорее всего не задумается сделать вас вдовой. И потом – разве не понимаете? Ранчо и все богатства будут принадлежать вам. Повезет вашему второму мужу, не так ли?

Я закусила губу, словно от удара, но на этот раз решила не позволить Монтойа увидеть, какой эффект произвели его слова. Нет-нет, то, на что он намекает, слишком чудовищно, невероятно. Неужели они решили завладеть всем? Неужели моя несчастная страсть к Люкасу натолкнула их на эту мысль? И чей это план: Илэны или Люкаса? А может, обоих? Черная королева и ее рыцарь. А в этой партии, разыгрываемой мастерами, я, кажется, только пешка. Но какова роль Монтойа? Где его место?

Этот человек по-прежнему оставался загадкой. Рассказывал о прежней жизни, и я не осмелилась спросить, что стало с дочерьми его хозяина, собирался отвезти меня к Тодду, но намекал, что вряд ли разумно выходить за него замуж. Предостерегал против Люкаса и Илэны, хотя назвал себя их другом. И моим. Что ему было нужно?

– Деньги, конечно, – откровенно заявил он. – Я не так молод и теперь женюсь. Появятся дети. Пора бы удалиться от дел. А кроме всего прочего, я восхищаюсь вами, сеньорита. С первой встречи я разглядел в вас сильный характер. У вас все преимущества – ум, образование, знатность, красота и богатство. Выбрасывать это на ветер – стыд и позор!

– Вы забыли честолюбие, – горько усмехнулась я. – И стремление к власти. Почему вы считаете, что нужно влезать в это грязное дело? Я приехала сюда только по желанию отца, хотела отдохнуть, подумать… жить спокойно. Но обнаружила, что попала в паутину вражды, к которой не имею отношения. Кровь, ужасы, насилие… О Боже! Я больна от хитростей, интриг, меня используют, управляют как куклой для удовлетворения чужих амбиций! Ранчо ничего не значит для меня, это не моя страна, и, будь я так умна, как вы говорите, немедленно уехала бы, вот только вернусь в мир нормальных людей. Может, опять отправлюсь в Индию, как хотела однажды.

– Вы говорите это, чтобы убедить себя или меня? До каких пор будете продолжать себя обманывать?! Куда хотите скрыться?! Снова вести тоскливую, серую жизнь?

Я изумленно уставилась на него. Монтойа, чуть смягчившись, продолжал:

– Все эти вопросы, на которые вы нашли ответы… Неужели вам все равно, почему отец неожиданно решил написать это дополнение к завещанию, дополнение, о котором вам, очевидно, ничего не известно?! Было еще и письмо, написанное перед самой смертью. Не удивляетесь, почему все это скрыли от вас? Кому это выгодно? Или почему ваш отец умер так внезапно, перед самым вашим приездом, от слишком большой дозы опиума? Да, у него были боли, но ведь он к ним привык… и так ждал вас… почему вдруг в последний момент оказался трусом? Некий мистер Брэгг тоже очень желал разгадать эти загадки, и любопытство привело его прямо под пули убийцы.