– Но он не появился! Мы знаем это, Жюль, – он не приехал! Будь он тут, обязательно зашел бы на кухню, сунул бы нос во все горшки, стащил бы что-нибудь с плиты…

Я взглянула на Жюля, чувствуя, как мгновенно пересохло в горле.

– Кто?..

Она, конечно, говорила о мистере Брэгге. Господи, пусть это будет мистер Брэгг, не…

– Мистер Гай ждал Люкаса, мэм, – пробормотал Жюль и быстро продолжал, заметив, как отхлынула краска от моего лица: – Но он не явился, мэм. Марта правду сказала. Это мистер Брэгг нашел мистера Гая и разбудил нас. Было еще темно, около пяти утра. Он выглядел так… словно заснул за столом, а чернила разлились по всей тетради.

Я поняла, что отыскала последнее недостающее звено, выслушала окончательный страшный приговор, которого так боялась и ожидала, но почему-то не чувствовала ни боли, ни страданий, только странное спокойствие, будто душа в один миг превратилась в бесплодную пустыню.

Осталось задать всего несколько вопросов, узнать кое-какие факты. Именно факты, ведь ни Марта, ни Жюль не имели причин лгать и вообще не очень хотели говорить о том, что произошло. Я начинала думать, что эти двое – единственные в мире, которым можно доверять. Несмотря ни на что, я по-прежнему рассчитывала на их верность… но тут неожиданно на ум пришел Марк, может, потому, что шахматная доска с незаконченной партией по-прежнему оставалась в гостиной. Мы не успели доиграть тогда. Как давно это было!

Марк – мой терпеливый друг, надежность и верность которого так помогли в трудные минуты, Марк – человек, любивший меня. Как жестоко, бессердечно я к нему отнеслась вчера! Почему не подумала о Марке раньше? А если нужен предлог помириться, разве не он последним разговаривал с отцом? Марк поможет решить, что делать, Марк выслушает и не позволит предубеждениям и поспешным выводам исказить истину.

Я повернулась к Жюлю, нерешительно переминавшемуся у двери:

– Пожалуйста, подождите несколько минут, пока я напишу записку мистеру Марку. Отправьте ее с одним из ковбоев. И попросите Марту поставить еще один прибор, думаю, мистер Марк останется ужинать.

Мне показалось, Жюль хочет что-то сказать, но, встретившись со мной глазами, он поджал губы и вежливо кивнул.

Я быстро нацарапала короткое приглашение и, отдав его Жюлю, вернулась в свою комнату, обдумывая, что же лучше надеть. Необходимо было заняться мелкими повседневными делами, чтобы ни о чем не думать. Принять ванну. Приготовить одно из купленных в Париже платьев. Сделать модную прическу. Чуть подкрасить губы. Глядя на свое отражение в зеркале, я сказала вслух:

– Ну вот, девочка, теперь ты больше похожа на себя! Никогда не следует забывать то, чему тебя выучили!

Глава 35

Марк приехал рано, и я была очень рада вновь увидеть его. Сжав протянутые навстречу руки, он улыбнулся, но мне показалось, что в глазах блеснул знакомый, как у многих мужчин, голодный огонек желания. Но сегодня я нуждалась в этом как в подтверждении того, что еще не все потеряно, что Марк по-прежнему мой, что мы оба пришли сюда из того мира, где рождению, воспитанию и образованию придают такое большое значение.

Марк, как всегда, был безупречно одет; аккуратно подстриженные светлые волосы отливали золотом при свете лампы. И как обычно, он чувствовал мое настроение: не набросился с расспросами по поводу настойчивого приглашения приехать, а рассыпался в комплиментах насчет моей внешности. Мы обменялись вежливыми приветствиями; Жюль принес бутылку вина и два высоких хрустальных бокала. Мы сидели у окна, наблюдая, как медленно опускается за гору солнце, и говорили о Нью-Йорке и Лондоне. Мать Марка посылала ему все газеты, даже лондонскую «Таймс», приходившую с опозданием на несколько месяцев.