– Это должно быть нашей общей тайной, – поспешно объяснила она. – Эдгар… не хочу, чтобы Эдгар знал… пока. Он никогда не любил твоего отца. Ни в коем случае нельзя упоминать имя Гая.

Моя рука остановилась в воздухе.

– Отец? Какое отношение он имеет к этому? Вы никогда не говорили о нем.

– Конечно, нет. К чему? Мы ведь разведены, а все несчастья, которые пришлось из-за него вытерпеть… но, впрочем, это сейчас не имеет значения. Главное, постарайся выслушать. Это не займет много времени. Твой отец, как известно, отправился в Америку. Когда дед умер, адвокаты с трудом отыскали Гая. Адреса он не оставил и, уж конечно, никогда не возвратился бы сюда. Но дело в том, что, убийца Гай или нет, после смерти отца именно он стал графом Мелчестером.

В голосе зазвучали годами подавленные нотки горечи, и я спросила себя, неужели она наконец пожалела, что стала женой обыкновенного баронета, а ведь могла быть графиней.

– Но почему вы внезапно заговорили об отце? – повторила я. – Что пытаетесь сказать?

– Он желает, чтобы ты приехала в Америку и жила с ним, – с неожиданным торжеством объявила мать. – Да-да, – поспешно продолжала она, заметив выражение моего лица, – это правда. Адвокаты нашли Гая. Он не знал, что его отец умер, а ты живешь с нами. Поверенный связался со мной и желает встретиться, обсудить необходимые меры. Ты ведь поедешь, поговоришь с адвокатом, Ровена? – почти отчаянно прошептала она, пугаясь моего ошеломленного молчания.

До сих пор я не представляла, как же сильно мать хотела отделаться от меня.

– Он богат, Ровена! Не могу себе представить! Гай, который всегда был таким мотом, не заботился о деньгах, тратил их, как только получал! Но мистер Брэйтуэйт говорит, что он миллионер и собирается все оставить тебе! Как только подпишешь бумаги и я дам согласие на твой отъезд, на твое имя будет переведено пятьдесят тысяч фунтов. Понимаешь, что это означает?! Ты будешь богата и совершенно независима! Ну, что скажешь?

Я окаменела, и, хотя постаралась ничем не выказывать потрясения, все же глаза мои, должно быть, неестественно заблестели. Я молча взглянула на кусавшую губы мать, которая тщетно пыталась прочитать ответ на моем лице.

– Ну? – спросила она наконец нетерпеливо и со страхом.

– Мне необходимо время все обдумать, – медленно протянула я. – Отец… почему, как вы думаете, он ждал так долго, прежде чем попытаться увидеть меня?

– Я ему написала! – взорвалась леди Фэнни. – Почему нет? Думаешь, я хотела тебя… здесь? Особенно после… после…

– Почему вы так не хотите сказать это вслух? – холодно перебила я. – Имеете в виду, после того, как ваш муж изнасиловал меня и был настолько слабоволен, что влюбился по уши? Боитесь, что он бросит вас ради меня? Именно поэтому решили перестать прятать голову в песок и вместо этого избавиться от меня?

– Ты бессердечная, расчетливая, мерзкая шлюха, Ровена, – прошептала она, но к этому времени я успела взять себя в руки и презрительно усмехнулась:

– Конечно, должна же быть я хоть в чем-то похожей на свою мать! Но мне кажется, для раскаяния немного поздно, не так ли?

Я видела, как она отчаянно пытается сдержаться, как разрывается между желанием вылить накопившуюся ненависть и злобу и необходимостью умаслить меня.

Наконец мать резко спросила:

– Ну, пойдешь ли ты к мистеру Брэйтуэйту или нет?! Как только он поговорит с тобой и все объяснит подробно, вряд ли у нас найдутся еще темы для бесед.