– Клянусь Богом, кровь Шеннона наконец заговорила!

Марк поспешно повел меня к дверям, вслед несся злобный смех.

– Ровена!

Я покачала головой:

– Не стоит, Марк. Не обращай внимания. Он должен был сказать что-то в этом роде.

Но только прежние, казалось, давно забытые уроки Эдгара Кардона помогли мне сделать вид, что отвечаю на ласки и поцелуи Марка.

– Подождите, ради Бога, умоляю, подождите немного, несколько недель, хотя бы дней! – просила Марта. – Он вернется. Я знаю, он любит вас, не может не любить! Просто мужчины иногда так упрямы!

Но ждать я не могла, сил вынести еще одно разочарование не было. Люкас не вернется. Он был с Илэной, там, куда его всегда тянуло. И он был прав в одном – мы принадлежали к разным мирам, и хотя я всей душой стремилась к Люкасу, любила, но доверять больше не могла. Нужно было выбросить его из головы. А ребенок… он еще не стал реальностью… просто еще одна из неприятностей, свалившихся за последнее время.

Дни летели слишком быстро. Марта помогла мне собрать вещи, непрерывно протестующе бормоча себе что-то под нос, и не успела я привыкнуть к мысли о будущем, мы с Марком уже стояли в конторе мирового судьи в Кингстоне, свидетелями были двое незнакомых людей, встреченных на улице.

Отсюда мы начали путешествие в цивилизацию. Подумать только, всего несколько месяцев назад я с такой надеждой приехала в Нью-Мексико! Сколько перемен случилось с тех пор и во мне, и в Марке, хотя, оглядываясь назад, не могу вспомнить, когда именно начала замечать эти изменения, возможно, потому, что слишком старалась не думать ни о прошлом, ни о будущем. Достаточно было жить одним днем. По крайней мере так мне казалось.

Когда в брачную ночь Марк только нежно поцеловал меня у двери в спальню и велел отдохнуть получше, ведь назавтра нужно было уехать как можно раньше, я отнесла такое поведение на счет любви и заботливости, даже почувствовала себя виноватой за то, что ощутила мгновенное облегчение. Мы слишком долго были друзьями, чтобы сразу осознать: у Марка были на меня все права, но этой ночью, стараясь заснуть, я твердо пообещала себе, что буду ему хорошей женой и, если потребуется для его счастья, стану даже притворяться в постели.

Однако только когда мы добрались до Сокорро, Марк сделал первую попытку предъявить на меня супружеские права – стать моим мужем не только по названию. Именно тогда я обнаружила, что вышла замуж за человека, об истинной сущности которого до сих пор не подозревала. Но я забегаю вперед. Даже сейчас кажется удивительным, как можно было не заметить многих совершенно очевидных вещей и почему во время утомительного путешествия до Сокорро я не считала странным, что муж в течение стольких дней не приближается к моей постели, довольствуясь нежными поцелуями и рассеянными ласками. Что это было? Забота о больной жене? Бесконечное терпение? Спрашивать поздно. В то время я испытывала только благодарность.

Прекрасное здоровье и неизменная выдержка – вот предмет моей всегдашней гордости. Неудивительно, что я презирала себя за жалкую слабость и, немного очнувшись от приступов дурноты, желала только одного: чтобы случился выкидыш. Все, что угодно, только не постоянное унизительное напоминание о тех днях, которые я так старалась забыть. Почему я не могу быть как индийские крестьянки, никогда не чувствующие себя плохо во время беременности?!

– Но ты ведь не крестьянка, а леди, – напомнил Марк.

Он только что появился в комнате и увидел, как я борюсь с тошнотой.

Когда я запротестовала, что не стоит задерживать путешествие, он только покачал головой, велел мне лечь и ушел, пообещав все устроить.

Мы выехали только в полдень. Марк сумел нанять экипаж и эскорт из шести человек, явно умеющих обращаться с оружием. Я чувствовала себя чуть лучше и даже спросила Марка, как ему удалось сделать все за такое короткое время.