Но я мгновенно забыла о Марке, когда взгляд мой упал на выкрашенный белой краской дом, примыкавший к полицейскому участку. Здание суда. Я вспомнила слышанную давным-давно историю о людях, тогда совсем мне незнакомых. Жил ли отец именно в этой гостинице, пока ожидал суда над Люкасом? А Люкас? Каким он был тогда? Я представляла, как он стоит у окна камеры, глядя на горы, бывшие его домом. Может, уже не надеялся снова их увидеть. О Господи, опять я вспоминаю Люкаса! Пора уже понять – с этой частью моей жизни покончено навсегда.

Но несмотря на все, что я себе говорила, забыть было невозможно еще и потому, что Марк сам заговорил об этом.

Как он и обещал, мы отправились гулять по площади. Становилось темно. Фиолетовые горы словно огромные тени парили в кровавом закатном небе.

Марк объяснил, как называются вершины: Магдалена, Галинас, Лос-Пиньос. Сегодня, к моему удивлению, он осыпал меня подарками: испанский гребень, украшенный рубинами и алмазами, белая мантилья из тончайших кружев и белая шелковая шаль, чтобы накинуть на плечи. Он сам выбрал платье – темно-красный шелк с сине-зеленым узором, переливающимся на свету. Я никогда не надевала его раньше, считая слишком вызывающим, но Марку платье нравилось, по его мнению, я в этом костюме напоминала испанку.

Он был очень внимателен ко мне, держал за талию, нашептывая цветистые комплименты, так что я вконец смутилась. На улице становилось все больше народу. Повсюду зажглись фонари.

По старому испанскому обычаю жители города медленно гуляли по площади, а национальный оркестр играл веселые мелодии. Я то и дело ловила на себе любопытные взгляды, возможно, потому, что мы с Марком представляли такой контраст – высокий мужчина с золотистыми волосами и темноволосая женщина.

– Видишь, любовь моя, ты так прекрасна, что никто не может отвести от тебя взгляда.

– Не люблю, когда на меня глазеют, – резко ответила я. – Марк, давай посидим где-нибудь. От этого хождения по кругу мне не очень хорошо.

Марку удалось отыскать каменную скамью под деревом, мы уселись и долго молчали. Окружающие явно принимали нас за любовников, решивших уединиться.

Марк привлек меня к себе. Я почувствовала, как его рука скользнула под шаль, пальцы нежно погладили плечо и грудь.

Не в силах справиться с собой, я мгновенно застыла, но, повернув голову, заметила, как пристально Марк наблюдает за мной; губы искривлены легкой усмешкой.

– Иногда я чувствую, что совсем не знаю тебя, Марк.

– А я чувствую, словно знал тебя всегда. Но недостаточно. Наверное, со всеми людьми так. Брак может быть унылым, тоскливым сожительством или полным открытий путешествием. Не провести ли нам следующие несколько дней, пытаясь получше узнать друг друга, дорогая жена?

Мои глаза невольно расширились.

– Никогда не слышала, чтобы ты так разговаривал, Марк. По-моему, ты сложная личность.

– Тебя это пугает или интригует? Милая Ровена, если бы ты только видела себя! По крайней мере мне удалось привлечь твое внимание! Наконец-то ты посмотрела на меня как на мужчину. Бедняжка, неужели все так плохо? Не можешь его забыть?

У меня перехватило дыхание, но притворяться не было сил.

– Очень заметно? Я пыталась…

– Может, слишком усердно пыталась. Раньше или позже сама увидишь Люкаса Корда в истинном свете – бессовестного, хищного убийцу, почти животное. И перестанешь предаваться романтическим мечтам о том, что произошло с тобой, и вновь возвратишься в реальный мир.

– Марк, я не…

– Мы теперь муж и жена, но это не значит, что я перестал быть твоим другом. Будем откровенны, Ровена.