Я мрачно нахмурилась, но, подумав над его словами, медленно сказала:

– Значит, Тодд Шеннон не желает делить ранчо со мной? Но почему только это? Несмотря на то что оно огромное, насколько мне известно, это наименее ценное из всего имущества, которым отец владел на паях с мистером Шенноном. Как насчет акций серебряных рудников и железной дороги? Считает, что я и на это права не имею?

– Попали в точку! – воскликнул мистер Брэгг. – Нет. Тодд Шеннон вовсе не жадный, мелочный человек, хотя способен на глубокую ненависть! Он ирландец, из большой семьи. Дело не в деньгах, хотя скотоводство процветает, а он гордится титулом короля скотоводов. Самое главное, Шеннон считает «Ранчо ШД» своим. Понимаете? Ваш отец вложил в него деньги, но именно Тодд собственным трудом и своими мозгами создал империю… Это для него символ, символ первого куска земли, купленного им, символ власти. И что-то вроде мемориала в память жены – единственной любимой им женщины. Вы слышали эту историю?

Я медленно кивнула, ошеломленная противоречиями в характере Тодда. Каков он на самом деле?

Отец достаточно высоко ценил Шеннона, чтобы стать его партнером.

Коринна сказала, что всегда побаивалась его слишком громкого голоса и резкого характера. Судья Флеминг говорил о Тодде с восхищением, как о сильной, упрямой личности, не желавшей признавать поражений. И наконец, он был способен на глубокую любовь и такую же сильную ненависть. Жизнь этого человека была омрачена трагедией. Коринна рассказывала, что Шеннон женился еще раз после отъезда моего отца в Англию. Вторая жена его была вдовой школьного учителя, убитого индейцами; Тодд усыновил ее маленькую дочь. Но и эта женщина вскоре умерла при родах. Больше Тодд Шеннон не женился.

«Он высок, широкоплеч и очень красив, – пояснила Коринна. – Белокурый великан, перед которым ни одна не устоит! Но в нем есть какая-то жестокость. Мать часто говорила, что такие, как он, однолюбы».

Несмотря на всю самоуверенность, я встревоженно спрашивала себя: как такой человек отнесется к столь неожиданному приезду соперницы? Без сомнения, он меня ненавидит, и я, по-своему, не могла его за это осуждать.

Думая о Шенноне, я ощущала на себе неотрывный взгляд мистера Брэгга, молча жующего сигару.

Взглянув ему в глаза, я сказала вслух:

– Но почему отец, зная все это, настоял на том, чтобы оставить мне свою половину ранчо? Он и без того был богатым человеком, а мне, конечно, можно обойтись без этих денег. Должно быть, у отца на это были свои причины.

– Значит, и вы спрашиваете себя почему?

Проницательные глаза Элмера Брэгга, казалось, одобрительно заискрились.

– Ну что ж, меня это тоже занимает. Я спрашивал Гая, зачем тот готовит вам неприятности. Зачем настаивает, чтобы вы прожили в Нью-Мексико год, прежде чем окончательно станете владелицей половины ранчо?

– Значит, у него была причина?

– Ваш папаша был думающим человеком. После возвращения из Англии он очень изменился и в конце жизни стал чем-то вроде отшельника. Читал. Писал дневники. Но все же он не зря завещал вам ранчо. Что-то вроде вызова. Он часто говорил мне, как надеется, что дочь, когда вырастет, станет такой же, как его мать – мужественной, благородной, и найдет в себе достаточно сил, чтобы положить конец бессмысленным распрям. Я бывший сыщик, леди Ровена, и обладаю неплохой памятью. Много раз от этого зависела моя жизнь, от памяти и интуиции. Некий инстинкт говорит мне, что вы собираетесь поступить так, как хотел ваш отец. Уже решили, что отправитесь в Нью-Мексико, не так ли?

Я не могла не улыбнуться самоуверенной манере, с которой он это объявил.