– Черт возьми, – проворчал Тодд Шеннон, но я поняла, что предупреждение Марка достигло цели.

– Мистер Шеннон, вы мне не нравитесь, так же как я вам, но я смотрю на дело с практической точки зрения. Если желаете ссориться просто потому, что мой отец оставил единственной дочери принадлежащее только ему имущество, я отказываюсь вступать в переговоры с таким мелочным, жадным человеком. Хотите войны – вы ее получите, и думаю, скоро выясните, что меня не так легко запугать.

– Так вот какова ваша цель! – Шеннон уставился на меня из-под нахмуренных бровей и хрипло расхохотался. – Вы слишком умны, хотя и выглядите старой девой! Конечно, можете бороться со мной, а я даже не имею права ответить: пойдут слухи, что Тодд Шеннон притесняет собственного партнера, дочь лучшего друга! Да, да, Гай был моим другом, хотя мы и ссорились иногда. Поэтому придется терпеть друг друга. Думаю, вам здесь не понравится, и скоро…

– Я росла в Индии, – спокойно объявила я, – климат и условия жизни там гораздо хуже, а индийцы совсем иные люди, чем мы. Но законы гостеприимства в Индии незыблемы и, очевидно, лучше соблюдаются, чем здесь.

Тодд слегка покраснел.

– Клянусь Богом, вы больно жалите! Но я, наверное, сам напросился. Позвольте быть откровенным, мисс: я не желаю иметь женщину-партнера. И хотя вы дочь Гая, которую он так любил, мне не очень нравится, что вы даже ни разу не написали…

– Меня увезли в Индию, когда я была совсем маленькой, мистер Шеннон, а возвратившись в Англию, я ничего не знала об отце и о том, что он вообще помнит обо мне. Только в Бостоне мне сообщили, что он умер и я никогда не увижу отца, а теперь вы сделали все, чтобы показать, как нежелательно мое появление. Однако некрасивая женщина имеет преимущество перед хорошенькой – она привыкает пользоваться собственными мозгами и стоять насмерть.

Он вновь прищурился.

– Да вы с характером! И первая встреченная мной женщина, сама признавшаяся в том, что некрасива. Удивляюсь… – Тут он наклонил голову, критически изучая меня. – Глазки прелестные, если снять эти очки. Ресницы длинные и кожа прозрачная!

– О, пожалуйста, мистер Шеннон, не разочаровывайте меня столь откровенной лестью. Будьте честны! Предпочитаю, чтобы во мне ценили ум, а не напоминали постоянно, что я – женщина.

– Иисусе! – Шеннон с отвращением поморщился. – Пытаешься быть вежливым, и что за это получаешь?! Постараюсь забыть, что вы женщина, что не так уж и трудно, если будете и дальше так одеваться!

– Ну что ж, жаль, если вам не нравится мое платье, но ничего не поделаешь, правда?

Я изо всех сил заставляла себя говорить спокойно, чтобы скрыть удовлетворение при виде того, как он злится. В эту минуту я даже не пробовала определить, что чувствую к этому раздражающе высокомерному человеку.

Наконец после утомительного обеда в убогом общем зале мы расстались. Не останавливаясь в гостинице, я уехала в свой новый дом; Марк Шеннон и несколько ковбоев с ранчо вызвались проводить меня. Тодд Шеннон, без сомнения, обрадованный тем, что избавился от «старой девы», возвратился к себе.

Правда, он довольно неискренне пытался убедить меня быть его гостьей, но я решительно отказалась. Мне было необходимо время, чтобы все обдумать.

– Мне лучше побыть немного одной. Путешествие было таким утомительным, хорошо бы отдохнуть, побездельничать. И кроме того, я хочу спокойно прочитать дневники отца и узнать о жизни в Нью-Мехико.

– Конечно, конечно! Чем дольше вы пробудете там, тем лучше!

В ответ на такую намеренную грубость я только пожала плечами.