Люсиль улыбнулась.

– Я спрашивала, не будете ли вы возражать, если мы с Морисом откажемся от кофе, а отправимся на покой. Мы оба устали, а я еще не совсем окрепла после болезни.

– О нет, конечно, не буду, – ответила Мишель. Она готова была сгореть от смущения, поняв, что не слышала ни единого слова, потому что смотрела на Ксавье. – Я сама собираюсь лечь пораньше.

– Я так и подумала, – улыбнулась Люсиль и засмеялась, заметив растерянное лицо молодой женщины. – Ну полно, не смущайтесь, мы не настолько состарились, чтобы забыть собственную молодость. К тому же вы все равно скоро поженитесь.

– Люсиль, вы не должны уходить, только чтобы дать нам побыть наедине. – Мишель ужаснулась намеку в словах пожилой дамы и боялась даже глаза поднять на Ксавье.

Но та снова засмеялась и поднялась со своего места.

– В нашем возрасте начало одиннадцатого уже глубокая ночь, дорогая. Так что, если позволите, мы удалимся. Спасибо, Ксавье, за прекрасный день.

– Пожалуйста, – искренне ответил он. – Поверьте, я получил огромное удовольствие от вашего общества.

– Не могли бы вы заглянуть на минутку к Сержу и посмотреть, спит ли он? – попросила Мишель, когда пожилые супруги были уже у двери.

– Конечно, – тут же согласилась Люсиль. – Спокойной ночи.

Они вышли, а Ксавье взял бутылку и долил Мишель вина.

– Я же тебе говорил, что они не старомодные и не ригористы, – с усмешкой сказал он.

Ей снова стало жарко.

– Она так сказала потому, что боялась смутить меня.

Ксавье поднял свой бокал.

– Все равно я считаю, что вечер удался.

– О да, они очень милые люди.

– И очень понимающие. – Он улыбнулся той самой улыбкой, что действовала на нее безотказно.

Мишель сделала глоток кофе, надеясь, что горячий крепкий напиток приведет ее в чувство. Но безумные мысли не оставили ее, и она снова представила, какой могла бы оказаться ночь, проведенная вместе с Ксавье.

Гроза подошла совсем близко, поднялся ветер и начался дождь. Ксавье встал и выключил верхний свет.

– Так лучше? – спросил он.

Она кивнула, хотя была не уверена, действительно ли лучше, потому что теперь горели только свечи и обстановка стала еще интимнее.

– Если хочешь, можем забрать кофе и вино и перейти в гостиную.

Но Мишель попыталась отказаться.

– Нет-нет, уже поздно, – сказала она, стараясь оторвать от него взгляд. – Вечер был чудесный, но мне пора.

Правда, ужасная правда заключалась в том, что ей мучительно не хотелось уходить и разрушать окружающую их сейчас атмосферу интимности.

Приказав себе не сходить с ума, она попыталась отодвинуть стул, но не смогла заставить тело повиноваться. У него было свое мнение, своя воля.

– Мишель… – Она неуверенно посмотрела на Ксавье, который прошептал: – Ты ведь знаешь, что я схожу по тебе с ума с той самой минуты, как увидел тебя… Знаешь?

Голова ее закружилась, сердце подкатилось к самому горлу и забилось там, мешая дышать.

– Я… я полагала… полагаю, что нам не надо смешивать игру и реальность. Это ошибка! – быстро произнесла она, будто надеялась словами рассеять свое желание.

Ксавье накрыл ее руку своей и начал поглаживать большим пальцем гладкую нежную кожу. Она задрожала от едва сдерживаемой страсти.

– Но я хочу заняться с тобой любовью и предполагал… Нет, я знаю, что ты тоже хочешь меня.

Его глаза гипнотизировали ее. Она не могла думать ни о чем, кроме его губ, кроме того, как ей хочется, чтобы он поцеловал ее.