Илфокион улыбнулся, внимательно посмотрел на меня, потом на молчащего Эвера.

– А вы в порядке? Оба?

– Да, – помедлив, ответил он за нас двоих.

– Какие планы? – Илфокион подошел к зеркалу, стал рассеянно проверять свои стрелки. То, что они не смазались даже в кровавом месиве, которое мы все устроили, меня поистине пугало.

– В смысле? – уточнила я и покосилась на Эвера. Тот пожал плечами.

– Ну. – Илфокион взял какое-то кольцо с трюмо и надел на безымянный палец. Показал себе в зеркале верхние зубы. – Раз с некоторыми правилами в вашем случае все оказалось иначе… что там у вас с правилами монстров?

Я увидела, как Эвер вспыхнул и приоткрыл рот. Мы оба резко поняли, что он имеет в виду.

Я думаю об этом и сейчас, когда мы закрыли дверь в его комнату, полную темно-лиловых дремлющих виол. Думаю, вдыхая их запах и смотря в морскую даль. Думаю, не решаясь оглянуться на Эвера, севшего на кровати и изнуренно прислонившегося к подушке. Что я там себе обещала? Как только все самое кошмарное кончится, затащить его в темноту? Пожалуй, я не против, очень даже. Но только чтобы там поспать.

– Значит, монстр. И при этом гаситель. Как же это все работает вместе?

– Не знаю, – тихо отзывается он. – Надеюсь, что хорошо.

– И… как все-таки ощущения? – Решаюсь обернуться. Он приподнял голову, смотрит неотрывно и со страхом. Как будто ждет слов: «Убирайся вон, я тебя боюсь». Может, и правда ждет. Усмехаюсь: – Боги, Эвер. Расслабься. Ты же и прежде жил вот так. Ничего не поменяется. Я бы вообще на этом не зацикливалась, потому что все равно…

– Ничего не поменяется? – тихо переспрашивает он.

Качаю головой:

– Ничего. А что могло бы?

Он опускает голову на подушку, подложив под подбородок локоть. Я приближаюсь и сажусь рядом. Долго всматриваюсь в него молча, потом тяну руку к волосам. Светлые. Перламутрово поблескивающие. Человеческие. Эвер оборачивается, и наши глаза все-таки встречаются.

– То есть тебе не кажется, что монстрам не место рядом с…

– Папа правильно сказал, – перебиваю я. – Все мы монстры. Становимся в какие-то моменты: когда нас обижают, когда предают, когда не любят или, наоборот, любят слишком сильно. И единственное, что тут важно, – уметь превратиться обратно.

Медлю. Сама прикрываю глаза. Есть кое-что, что в последние дни и даже недели отступило на второй план, но на самом деле никуда не делось. Встреча с фантомами лишь напомнила мне об этом.

– Я ведь тоже монстр, просто чуть другой. И ты нужен мне, Эвер, очень нужен. А вспоминая, что случилось с Истабруллом, еще когда он был жив, не только мне. Ведь когда монстр проснется во мне, у меня, скорее всего, не будет дороги назад. А если вдруг это случится прежде, чем престол будет готов занять преемник…

Эвер накрывает мою руку своей, словно запрещая продолжать. Я тяжело сглатываю.

– Что, если ты не сойдешь с ума? Не все волшебники сходят.

Чем больше я смотрю на себя и свою семью, тем больше понимаю: у меня мало шансов избежать этой участи. Ее тени преследуют меня давно – все эти крики, импульсы силы, да даже то, как я теряю голову с Эвером рядом, словно готова его сожрать. Что-то из этого можно списать на мою «розмариновую карамель». Что-то – не слишком здоровое. И так или иначе, я королева, с которой намного выше спрос самих богов. Мне не стоит надеяться на себя, если даже королева Валато, не волшебница, не справилась. Я вымученно усмехаюсь.

– Если так, это будет хороший мотив для эпитафии. Ну, «Здесь покоится Орфо Каператис, она не обезумела, хотя у нее были все причины для этого».