— Ну хорошо. Тогда сдай оружие и броню, а потом не забудь зайти в госпиталь и принести извинения покалеченному. И надейся, что он тебя тоже простит, ведь в отличие от тебя — у него сломано три ребра. — сказал генерал Орлов, сверкнув глазами. — Полчаса, на то, чтобы привести себя в порядок и оправится. Потом — в штаб. Отныне ты командир специального тактического отряда Миротворец. И единственный его боец. Вопросы?

— Нет вопросов. — коротко ответил я.

— Тогда поздравляю с назначением, командир. Подчиняться будешь лично мне, или генштабу. Нарушишь субординацию при посторонних — будешь отвечать по уставу. — криво усмехнулся Орлов. — Майор, посодействуйте капитану.

— Так точно. — коротко ответил Михаил. — Исполню.

— Отлично. Больше меня не дергать. — кивнв нам генерал уже собрался уйти, когда я его окрикнул.

— Товарищ генерал, а что на счет проходов в другие поселения? Разве они вам не нужны? — спросил я, глядя на горящие иероглифы. — Дело одной минуты.

— Нет, капитан. Проходы нам не только не нужны, они вредны. — ответил Орлов, не оборачиваясь. — Все подробности вам дадут в штабе. Свободны.

— И что это было? — спросил я, стоило генералу покинуть зал.

— Амнистия, вместе с признанием заслуг. — хлопнув меня по плечу, с облегчением ответил Михаил. — Он мужик более чем нормальный. Кукухой немного едет, но тут сам понимаешь, на его долю свалилось не меньше, чем на нашу, только он обычный человек.

— Так себе оправдание. — заметил я.

— Не за что тут оправдываться. — сказал Михаил. — Орлов человек крайне требовательный, но сам делает все то же, чего ждет от других. В первый же день отправил всех штабистов на передовую. После, тех кто выжил, вернул к себе и с пристрастием расспросил об ощущениях. Те, кто не проникся — снова ушли в рейд.

— И сколько выжило? — на всякий случай уточнил я.

— Меньше трети. Из них еще половина сломалась и перестала соображать так хорошо, как до бойни. Но вот оставшиеся не только с лихвой заменили всех отсутствующих, но еще и прониклись его идеями. — ответил боксер, подводя меня к охранникам на входе. — Так что у нас теперь самый лояльный к рядовым штаб. Понимают, что за любой косяк снова могут оказаться на передовой. Сдай броню и снаряжение.

— Что, здесь? — на всякий случай уточнил я. — Ну вы сами, конечно, попросили…

— Нет-нет, стоп, я понял в чем проблема. — вовремя спохватился Михаил. — Только оружие! Снаряжение можно потом, на склад отдать. Его же все равно требуется починить, верно? Да и новое выдадут.

— Сомневаюсь. — покачав головой сказал я, а затем начал выкладывать все что было в загашнике. Огнемет, четыре ружья разных систем, боеприпасы, карабин, гранаты и патроны… в начале спокойно стоящие бойцы через минуту уже таращили глаза от обилия вооружения, хотя кое-что я всё-таки оставил в загашнике.

— Двуручный меч? Я видел, как ты его применял. — на всякий случай напомнил Михаил. — Тоже оружие, сам понимаешь.

— Нет, это способность. — не моргнув глазом соврал я. — Как и кинжал-хлыст. Артефакты, привязанные к моей душе.

— Ладно-ладно, как скажешь. — подняв руки проговорил Михаил. — Все? Идем, до госпиталя надо еще добраться. Раз генерал сказал попросить прощения, значит придется это сделать и быстро.

— Давай руку, ускоримся.