От ее тона по позвоночнику Эверетта пробежал холодок.

Шарки бросил Эверетту дробовик. Они тревожно оглядывались по сторонам. И снова из- за деревьев донесся тонкий звон. На сей раз он не остался без ответа. Лезвия на нимбе Кахс пришли в движение, издав чистую мелодичную трель.

— О господи, — прошептал Эверетт. Неужели это то, о чем он думает?

— Мой враг нашел меня, — сказала Кахс — Пришло время битвы.

Соперница Кахс — почти полная ее копия — выступила на свет из-под полога леса. При виде людей нимб новой Джишу ощетинился лезвиями, но Кахс вывела длинную мелодичную фразу на своем языке, и лезвия сложились внутрь, а нимб стал такого же серебристо-синего цвета.

— Не вмешивайтесь, — предупредила Кахс. — Что бы ни случилось.

— Но предохранитель все же снимите, мистер Сингх, — прошептал Шарки.

— Кахс! — крикнул Эверетт.

Он не собирался кричать, так получилось. Кахс взглянула на него, и почти в то же мгновение ее соперница атаковала.

Ураган сверкающих лезвий пронесся над поляной. Кахс перекатилась через себя и выбросила руку вперед. Ее нимб образовал щит, отразивший лезвия. С шипением соперница обратила лезвия в дротики. Силой мысли Кахс рассеяла щит и выпустила навстречу дротикам кинжалы, принявшие удар на себя.

Эверетт едва успел отскочить в сторону — дротик вонзился в землю в миллиметре от его ноги. Соперница Кахс издала боевой клич: кинжалы сражались в воздухе, словно рой обезумевших насекомых. Кахс ответила, бросившись на соперницу с когтями. Соперница отпрянула, когти оставили на ее боку рваную рану.

Джишу снова разошлись по краям поляны.

Дробовик дрогнул в руке Эверетта.

— Я выстрелю, — прошептал он.

Шарки отвел ствол в сторону.

— А ты способен отличить одну от другой? Это не наша война.

Отозвав назад свои кинжалы, Джишу обратили их в мечи: длинный и короткий, они сошлись в воздухе, а сами рептилии сцепились врукопашную на земле. Кровь хлестала из ран, наносимых когтями, Джишу оскальзывались на пропитанной кровью земле.

У Эверетта голова шла кругом от скорости, с которой наносились удары. Шарки прав: при всем желании ему не отличить одну рептилию от другой. Над головами сражающихся Джишу звенели клинки. Внезапно Эверетт понял: победит тот, кто первым утратит концентрацию. Мгновенное промедление — и меч, направленный нимбом, довершит дело.

Джишу снова разошлись, огласив поляну пронзительными воплями, от которых птицы взмыли с веток. Окровавленные рептилии тяжело дышали. Эверетт не мог отвести от них глаз, сердце колотилось как бешеное, в висках стучало. Это было самое ужасное, но и самое завораживающее зрелище в его жизни! Одну из соперниц ждала смерть, возможно, Кахс — разумное существо, к которому он успел привязаться. И все-таки Эверетт был не в силах отвести от них взгляда, сдерживаясь, чтобы не кричать, как на трибуне Уайт-Хартлейн. Он ненавидел себя за это.

Короткий меч отразил удар длинного и ринулся вниз. Шесть перышек слетело с хохолка. Если бы Джишу вовремя не заметила выпада, меч разрубил бы ее голову напополам

В таком темпе, с такой яростью сражение не могло длиться долго. И, словно поняв, что финал близок, Джишу решили взять оружие в руки. Шар на цепи, утыканный шипами, и массивный меч против двух пар загнутых когтей. Зазвенел металл. Жуткий визг и пронзительный свист наполнили воздух. Однажды Эверетт слышал, как кричит кролик в пасти лисицы, но даже в этом предсмертном вопле не было столько ненависти.

«Хватит, прекратите!», —хотелось крикнуть Эверетту, но он не мог говорить, не мог двигаться. В школе ему доводилось наблюдать стычки между одноклассниками, и он ненавидел драки всей душой. Ребята, которых он хорошо знал, его друзья, превращались в отвратительных, злобных незнакомцев.