Надо бы перестать сжимать ее. Но почему же руки не разжимаются? Что-то шептало в его мозгу:

— Мальчик, смерть ведь такая страшная, такая холодная…

* * *

Петр, съезжая с холма и въезжая на другой, думал, что сейчас сражаются волшебные силы. С одной стороны — заклятья Ильяны, которая хочет направить его в ложную сторону. Зато им противостоят силы Эвешки и Саши, которые, наоборот, указуют ему верный путь. И неизвестно было, кто возьмет верх в этой битве. Вот только это как раз отражалось на Петре и его лошади.

Если бы Кочевиков сам обладал какой-нибудь волшебной энергией, то он бы мысленно сказал дочери:

— Ильяна, если ты уж так хочешь сбежать, то тебе не следовало оставлять преследователям лошадей… Если, конечно, ты и в самом деле не хочешь, чтобы тебя поймали!

Но отцу казалось, что в глубине души Ильяна как раз хочет быть пойманной, если, конечно, она была бы уверена, что ее спутнику не причинят зла. Она бы наверняка поговорила с отцом, но только в отсутствие всяких волшебников. Сейчас до него не долетало ни одной мысли Саши, и Петр решил, что Ильяна явно старается изо всех сил. Но только бы успеть до темноты, иначе — трудности. Волк тоже опасливо фыркал, понимая, что нужно быть осторожнее.

Вдруг произошло неожиданное — когда Волк спускался с очередного холма, то вдруг что-то испугало его. Лошадь стала храпеть и пятиться назад.

— Что такое! — удивленно произнес Кочевиков и потянул носом. Явно пахло водой. Откуда тут река? Но где вода, там, как известно, и змеи…

Что-то ползло в зарослях кустарника.

— Ну, ш-ш-шчто у нас-с-с-с? — послышалось шипение, — это ч-шеше-ловек с мечом? Как хорош-ш-ш-шо! Иногда так бывает приятно повстречать старых друзей! Хорош-ш-шо!

И вдруг шелест усилился — змея, или что там было, явно начала надвигаться на Петра. Кочевиков заметил поблескивающее на фоне травы и листьев тело, которое и в самом деле ползло к ним, и ударил Волка пятками в бока, побуждая его перепрыгнуть через нападавшего.

Из-за куста вынырнула змееподобная тень, и вдруг Петр почувствовал, как плечо пронзила острая боль, которую сменило все усиливающееся отупение.

Последнее, что почувствовал Петр — как его нога царапнула седло, а потом он повалился со спины верного Волка.

* * *

Мисси, бедная коняшка, вся из сил выбивалась, устремляясь вперед.

Странно, что мысли Петра больше не чувствовались. Как только Кочевиков поехал вперед, Саша ловил каждую его мысль, что успокаивало его — со свояком было все в порядке. Потери мысленного контакта Александр опасался больше всего. Конечно, тут не обошлось без вмешательства нечистой силы, в этом можно было быть уверенным. Петр всегда носил с собой серу и соль — против нечистой силы, но кто знает, что случается, если появляется нечто незнакомое?

А ведь Саша уговаривал, как мог, свояка, чтобы он оставался рядом с ним — для чего безрассудно рисковать? Но тот, конечно же, не послушался.

Саше хотелось думать, что это все проделки Ильяны. Может, Петр нашел-таки ее наконец, и теперь они разговаривают. И Ильяна специально не пропускает свои мысли, чтобы никто их не подслушал. Впрочем, Сашу одолевали мучительные сомнения и страхи.

— Мисиги! — то и дело окликал он, но старый друг что-то не спешил показаться. А молодые, неопытные лешие, конечно же, сторонились человека. Известно, что они терпеть не могут людского духа. Лешие терпеть не могли людей и их волшебтво, а потому не исключено, что они тоже пытаются помешать им в поисках Ильяны.

Все-таки сердце Саши было не на месте — Ильяна не стала бы так изощренно прятаться. Но в ее действиях просматривалась все равно непоследовательность — ведь чего только стоит беспечность с оставленными лошадьми.