Маркиз вскочил на ноги — его рыцарский стройный стан только теперь можно было полностью оценить — и стал внимательно всматриваться в приближающееся облако.

— Это Филиппо, — сказал он, — он летит с быстротой ветра.

— Уж не преследуют ли его королевские слуги?

— Он так пригнулся к шее лошади, что даже можно подумать, будто на коне нет седока.

— Это он, он всегда так делает, — вскричал довольный Олимпио и тоже в волнении поднялся навстречу Филиппо Буонавита, который бешено скакал по направлению к роще, где стояли оба карлиста.

Маркиз был прав, говоря, что наездника совсем не видно — стройная фигура итальянца как бы срослась с лошадью. Только теперь, когда он был уже довольно близко, можно было узнать смуглое, чернобородое лицо Филиппо, наклоненное к шее лошади. Он снял свой сако — его черные волосы развевались, смешиваясь с гривой лошади. Его лицо было почти худощавым; глаза горели — он, казалось, был бледен и возбужден.

— Благодарение святым! — воскликнул он, соскочив с лошади, при виде друзей, ожидавших его.

— Черт возьми, что, у тебя за вид? — спросил Олимпио, всмотревшись в расстроенное лицо итальянца. — Не гнались ли за тобой приверженцы Христины?

— Per Dio, Филиппо не даст себя гнать приверженцам Христины, — ответил, ведя свою лошадь под уздцы, стройный итальянец, вглядываясь в степь.

— Что ты ищешь там? Ты был в Аранхуэсе? — спросил маркиз, полный ожидания.

— Я был там полчаса тому назад и даже спрятался в парке, — отрывисто говорил Филиппо, — все в порядке. Сегодня ужин в киоске — я видел королевскую дочь и придворную даму так же близко, как вижу сейчас вас.

— Отлично! — радостно вскричал Олимпио. — И тебя никто не заметил?

— Никто — Филиппо умеет пробраться тайком!

— Не будем же медлить! На коней! Сегодня ночью мы должны похитить молодую королеву, — радостно объявил широкоплечий Олимпио, и уже направился к своему коню.

Маркиз заметил по расстроенному лицу и по беспокойным движениям итальянца, что с ним в пути что-то случилось.

— Ты бледен, Филиппо, — вопросительно прошептал он, — ты еще что-нибудь видел?

— Клянусь именем Пресвятой Девы, я видел нечто недоброе для нас, — признался итальянец.

— Рассказывай скорее, но прежде переведи дух.

— Дайте мне глоток вашего вина, моя бутылка где-то затерялась.

Маркиз подал ему свою походную флягу. Олимпио снова подошел к ним, желая узнать, в чем дело.

— Покинув Аранхуэс полчаса тому назад, я на всякий случай объехал вокруг города, — начал Филиппо.

— Видел ли ты войско? — спросил Олимпио.

— Нет, я только заметил монаха, покидавшего замок тайком, между тем как монах не мог и подозревать, что за ним наблюдают. Быстрыми шагами я пошел за ним, но скоро потерял его из виду. Вдруг я увидел на расстоянии тысячи шагов отсюда трех всадников. Думая, что это христиносы, я решительно бросился к ним!

— Черт возьми! При первом твоем выстреле мы поспешили бы к тебе на помощь.

— Я бы и сам справился, — сказал Филиппо, — с тремя, если бы это были христиносы. Пришпорив своего коня, я помчался по направлению к трем всадникам, которые ехали гуськом, шаг за шагом в узком проходе. Я все еще думал, что это разведчики Конха, так как знал, что они всегда ездят таким образом.

— Но что с тобой, Филиппо? — спросили друзья, заметя его крайнее волнение и раздражительность.