Я понял, что они сделали. Выписали «Экстра-пирриа» в капсулах. В этом мире им лечили как раз гастрит, снимали воспаление и убирали застой мочи. Но это же лекарство и усугубило общую картину.

Пока Щербаков проходил курс, не понимая, что отравляет свой организм, камни в почках интенсивно множились, увеличивались в размерах. Бам! Возник застой мочи. Ба-бам! На фоне этого произошла вспышка бактериальной инфекции. Бах! И вот камни стали расти ещё быстрее.

Но надо было понять, откуда вообще появились у него камни. Я догадывался, но решил всё же поинтересоваться, больше для истории болезни, которую будет писать Настя.

— Какую воду обычно пьёте? Есть вредные привычки? — задал я следующий вопрос, продолжая изучать внутренние органы.

Воспалительный процесс был в самом разгаре. Причём не сказал бы, что остальные внутренние органы как-то пострадали. Эпицентр находился как раз в почках и переходил на мочеточник. Причём левая почка была забита камнями больше, чем правая, и слегка увеличена.

— Воду? Да обычную, из-под крана пью, — скривился Щербаков. — А по вредным привычкам… Курю, и выпиваю, как и все. Каждую неделю.

— Как и все, значит, — вздохнул я. — К сожалению, вам надо избавляться от этих привычек, если вы не хотите повторения. И воду, которую пьёте, стоит проверить на состав. Если там много кальция, пить её категорически воспрещается.

— П-понял. А ещё у меня работа сидячая. Я же в кабинете с утра до вечера. То бумаги подписываю, то людей принимаю. Я ведь оценщик, тут особо и не пошевелишься, — признался Щербаков и удивлённо округлил глаза. — Я понял, почему прошла боль. Слегка покалывает, но в целом всё хорошо. Вы обезболили магией?

— Да, подготовил вас для операции, — сухо ответил я, концентрируясь на задаче.

— Для операции, ага, — эхом повторил Щербаков и начал бледнеть прямо на глазах. Я подпитал пациента анестетиком, но он продолжал по инерции бледнеть. Нифига себе у него внутренние страхи, так и помереть недолго.

— Настя, нашатырь! — рявкнул я, и ассистентка охнула, кинувшись к пузырьку в шкафу, затем смочила ватный тампон и поднесла к носу пациента.

Щербаков начал приходить в себя, бледность ушла. Он растерянно улыбнулся.

— Я ведь боюсь крови и всех этих ножей, скальпелей, ножичков, даже ножниц боюсь, — залепетал он непослушными губами. — С детства такое. Ничего не могу поделать, док. Вы меня будете резать?

— Надеюсь, что нет, — успокаивающим тоном ответил я ему. — Лягте на спину, глубоко вздохните и задержите дыхание.

— Точно не будете резать? — Щербаков сел на столе.

— Я же сказал, что постараюсь обойтись без скальпеля, — кивнул я, улыбнувшись. — Просто сделайте, как я говорю.

Щербаков устроился в горизонтальном положении на операционном столе, глубоко вздохнул и тут же скривился от боли.

Я добавил ему ещё порцию анестетика, и он почти мгновенно уснул.

Сразу же в сознании всплыла картинка из книги, которую я принёс из прошлого мира. Да я и так понимал, что сделал бы, окажись я его лечащим врачом.

Узи — неэффективно, оно может не показать целостной картины. Лучше, разумеется, компьютерная томография. Но я уже справился, увидел всё до мелочей.

Ну а насчёт камней в почках…

Медикаментозная камнеизгоняющая терапия в моём мире означала назначение мочегонных, спазмолитиков и обезболивающих препаратов. В этом мире это заменялось одним комплексным средством, названия которого я даже не могу выговорить.