— Ох-х, — схватился за голову Щербаков. — Я это не перенесу.

— Вы справитесь, я уверен, — продолжал я. — И не налегайте на мясо и рыбу. Это может повысить уровень мочевой кислоты. В все употребляйте в умеренных количествах.

— Понял, в умеренных, ага, — закивал Щербаков.

— Ешьте больше овощей и фруктов, — добавил я в заключение. — В них содержатся калий и магний, которые мешают солям кристаллизоваться.

— А что насчёт спорта? — поинтересовался Щербаков.

— Умеренная физическая активность. Йога, плавание, прогулки в разумных пределах, — ответил я. — Разумеется, отказ от вредных привычек.

— Вообще нельзя? — тяжело вздохнул Щербаков, с надеждой взглянув на меня.

— Старайтесь не частить с этим, особенно с пивом, — сообщил я. — На этом всё.

— Записала, возьмите, — Настя протянула Щербакову исписанный листок.

— С вас… — я прикинул затраты энергии. — Шестьсот пятьдесят рублей.

— Для ровного счёта, — пациент выложил на стол семь сотен. — Надеюсь, что больше никаких камней у меня не будет.

— Если будете следовать моим рекомендациям — не будет, — кивнул я, забирая деньги в карман. — Приходите через месяц на повторную диагностику, чтобы вам спокойней было.

— Конечно, док! Я обязательно приду, — закивал Щербаков и бодро вышел из операционной.

Настя радостно улыбнулась, благодарно посмотрела на меня.

— Лёша, ты просто уникум. Я не перестаю тобой восхищаться, — произнесла она.

— Ну давай, уникум, поговорим, — показался в дверях Захарыч. — Ты почему его отпустил? Он ещё должен лежать под наблюдением. А анализы? У него приступ был только что, а ты его отпускаешь на все четыре стороны.

— Да всё нормально, Захарыч, не бухти. Не будет у него осложнений, — ухмыльнулся я в ответ, протягивая старику деньги. Они тут же исчезли в кармане его белого халата.

— Да куда уж нормально, — выдавил он. — Что-то случится, а потом вернётся и вой здесь устроит, что видите ли покусились на его здоровье.

— Семьсот рублей не доказательство, что он доволен? — спросил я.

— Я о последствиях, — пробурчал Захарыч.

— Их не будет, я же сказал, — холодно ответил я.

— Ой, ладно, проехали, — махнул рукой Захарыч. — Как знаешь.

Старик хоть и вредный, но всё же грамотный. Он уже понимал, что я просто так не отпустил бы Щербакова. Малейшее подозрение на что-то серьёзное — отправился бы в палату как миленький.

Я бы мог прописать лабораторный контроль, но это сейчас и не нужно. Настя вручила Захарычу лист, а старик ознакомился с описанием операции.

— Ну да, так-то всё правильно сделал, — закивал Захарыч, поджав уголки губ. — Грамотно.

Он пожал мне руку и даже позволил себе улыбнуться.

А дальше я погряз в сплошной рутине. Пациент за пациентом, да и проблемы не очень серьёзные, но всем нужно было помочь.

В итоге мы работали без обеденного перерыва до вечера. Лишь когда ушёл последний пациент, собрались в обеденной, где Настя разогрела в быстро-плите картофан с кусками мяса. Мы поели, пообщались и отчалили по домам.

Я ехал в «Ястребе», слушал довольный рассказ Пули об аресте людей Разина, а сам в это время витал в мыслях о перспективах.

Итого я заработал после Щербакова ещё семьсот очков опыта, а это уже, получается, более полутора тысяч.