— А что нечисто? — хмыкнул я.

— Ну ты спросил! — воскликнул пернатый. — Если бы я знал, сразу бы сказал тебе. Но даже по его взгляду было видно, что он психопат. Ой!

Питомец исчез с моего плеча, а мимо по краю дорожки проехал велосипедист. Карыч вновь появился на плече.

— Ну ты понял, да? Не доверяй этому засранцу, — предупредил пернатый.

Карыч просто так не будет говорить. Почему-то я был уверен, что он обладает острым чутьём. Не казалось мне это, а я был уверен. И пока я не мог это объяснить. Возможно мне передались по связи некие знания, на подсознательном уровне. Либо мой предшественник что-то знал об астральных существах. Но я верил Карычу. Это не трындёж.

В общем, я стартанул. Ускоренным темпом пробежал сотню метров, а затем, когда слегка притормозил, попытался повернуть налево и тут же натолкнулся на кого-то.

Всё произошло настолько быстро, что я не успел никак сманеврировать.

— Ты чо, коз-зёл⁈ Не видишь, куда прёшь⁈ — злобно зарычал знакомый голос.

Глава 16

— Ой, Лёша! — воскликнула Зинаида, и кинулась обниматься. — Прости меня! Так всё неожиданно!

— Зин, подожди, — я увильнул от её объятий.

— Я правда не узнала, их-хи! — заливисто засмеялась распаренная Артишок, показывая на свои наушники. — Я же музыку слушала. А тут ты из-за поворота! Даже не думала, что бегаешь здесь.

— Да, зачастил в последнее время, — улыбнулся я. — А ты прям серьёзно решила спортом заняться.

— Да вот, стараюсь держать себя в форме, — слегка покраснела Зина. — Я и так красивая, а надо ещё лучше становиться.

— Чтобы понравиться тому единственному? — ещё шире улыбнулся я, и мы отошли на газон, давая простор для ещё двух утренних бегунов.

— Ага, типа того, — скривилась Зинаида. — Вот только не надо говорить, что для второй половинки, и всё такое. Терпеть не могу этой ереси. Какая половинка, если я целая? Бред какой-то.

— И то верно, — согласился я. — Так что, раз ты бегаешь, и я тоже, можно на пару с десяток кругов навернуть.

— Не навернуть, а пробежать, — подметила Артишок. — А то навернуть для меня равносильно — слопать. А сейчас и так ломка без всех этих вкусняшек. Жирное мне нельзя, и холодильник закрыт после шести вечера.

Последнюю фразу Зина произнесла как-то даже печально, и я искренне сочувствующе взглянул на неё.

— Боюсь, что это бред — «не есть после шести», — заметил я.

— А мой диетолог говорит, что всё верно, — выдавила Зинаида, разминая пухлые икроножные мышцы. — Так что уж извини, я буду слушать его.

— Как знаешь, — хмыкнул я.

Вся эта песня с диетой — сущий бред. Понятное дело, что если нажираться на ночь мучного и жирного — ничего хорошего не выйдет. Но чтобы загонять себя в такие жесткие рамки — это ведь бред, причём лютый бред.

Всего в меру — и да будет в вашем желудочно-кишечном тракте мир и покой. Так вроде говорил Востриков, профессор с нашей кафедры. Но Зина меня не услышит. Вон как нахмурилась. Поэтому я вышел на старт.

— Готова? — ухмыльнулся я, взглянув на Артишок.

— Да, щас, — она поправила наушники, клацнула ногтём по экрану смартфона, возвращая его во внутренний карман своей светлой куртки. — Да, погнали.

Мы сорвались с места.