— Отлично, — закивала Настя.

Далее мы начали собираться домой. Пациентов больше не было, да и стрелки на часах категорично указывали «19:05», что означало — «Пора вешать табличку на двери „ЗАКРЫТО“».

Но в коридоре я услышал шум, бас нашего охранника и знакомый голос.

Вышел я из приёмной, и нос к носу встретился с тем самым архитектором, у которого я удалял недавно опухоль мозга.

Борис Иванович Рохлин выглядел свежим, бодрым. Видно, что всё у него в порядке.

— Доброго вечера, Алексей Михайлович, — сжал он мою руку в своей и потряс, радостно улыбаясь. — Я так рад, что мы снова встретились.

— И я вас рад видеть, Борис Иванович. Вы явно не на приём, — улыбнулся я ему в ответ.

— Никак нет, — хохотнул пожилой архитектор. — Я чувствую себя просто замечательно. У меня для вас подарок.

— Ох, ничего себе! — удивлённо округлила глаза Настя.

— Добрый день, — вышел из своего кабинета Захарыч. Он был удивлён не меньше, чем мы. — О каком подарке речь?

— Заноси! — торжественно объявил Рохлин, глядя в сторону холла.

Глава 7

Послышались шаги, грохот колёс по керамограниту и дружное пыхтение. Несколько грузчиков в сине-зелёной спецодежде показались в коридоре. Они будто сошли с картины Репина «Бурлаки на Волге». Они впряглись в канаты и тащили платформу, на которой высилось нечто массивное в мой рост. Это нечто настолько запаковано картоном и замотано изолентой, что пока бессмысленно размышлять о находящемся внутри сюрпризе.

— Осторожней! Ну что вы делаете⁈ — воскликнул Рохлин, когда один из грузчиков дёрнул чуть сильнее, и подарок опасно покачнулся.

В ответ архитектор получил от грузчика недружелюбный взгляд, но больше не косячил. Рабочие докатили платформу до середины коридора и выдохнули.

— Всё, теперь распаковываем, — приказал Рохлин.

— Такого уговора не было, — прогудел носатый работяга, явно главный в этой группе, и демонстративно снял перчатки. — Оплачена доставка до адреса.

Рохлин замялся, затем махнул рукой.

— Ладно, будет вам доплата. Ещё двадцать накину, — сообщил он, прошипев под нос: — Крохоборы.

— Эт другой разговор, — улыбнулся носатый, доставая из кармана канцелярский нож. — Только наличкой.

— Будет вам наличка. Приступайте, — махнул ему Рохлин, отходя к нам. — Ну вы посмотрите только на это, — тихо возмутился архитектор. — Везде этот капитализм, выгода. Всё бы им цену себе набить и ободрать обывателя.

— Это неудивительно. Все хотят кушать, — заметил Захарыч.

— Такое ощущение, что все голодные как волки, вот я про что. Не то что раньше, — вздохнул Рохлин. Он напомнил мне старше поколение из моего мира с их вечной присказкой «А при коммунизме и вода была вкуснее».

Ностальгия по ушедшим временам, нежелание адаптироваться к новому — всё это и провоцирует такие настроения.

Пары минут рабочим хватило, чтобы полностью освободить от упаковки презент. И Пуля аж присвистнул. Настя ахнула, а Захарыч аж рот открыл, не зная, что сказать.

— Так вы ещё и скульптор? — подошёл я к гранитной скульптуре, довольно улыбаясь. Это просто произведение искусства.

Скульптура действительно была почти в мой рост. Изображена в виде змеи, которая обвила чашу и основание из рельефных букв.

«Клиника ВОЗРОЖДЕНИЕ» — прочёл я.