— А то, — догнал меня Пуля. — Ещё как. Обычно резину тянут, а тут… Без перерывов и без лишнего базара заменили всё.

Я бежал по периметру по протоптанной тропе и с удовольствием отмечал, что Пуля прав. Лента натянута идеально, без перекручиваний и провисаний. Красота, да и только.

Иванов уже прислал в «Пульс» приложение, через которое и будем контролировать периметр. Его я и отправлю Матвею, да и себе поставлю на всякий случай.

Добравшись до двух заменённых межевых столбов, я заметил, что те стоят ровно и прочно, будто и не было недавнего казуса.

В этот раз Пуля выдержал со мной все семь километров. Правда на финише выдохся так, что упал на газон и не мог несколько секунд отдышаться. Лишь со свистом выплёвывал воздух из лёгких и смотрел в небо.

— Ты изверг, Алексей. Просто изверг, — промычал он. — Так издеваться над своим другом. Я бы пожалел тебя, между прочим.

— В спорте нет никакой жалости. Есть только цели. Завтра прибавим ещё километр, — заметил я, ухмыльнувшись.

Пуля перевернулся на бок, затем сделал упор лёжа и вскочил, отряхиваясь.

— Вот сам и будешь бежать этот километр, — пробасил здоровяк. — А я выйду на скамеечку, потягивая кофе, и буду кайфовать, смотря как ты еле передвигаешь свои булки.

— Вы завтракать идёте, бегуны? — появилась на крыльце Настюха в цветастом переднике. — А то там Захарыч уже рвёт и мечет. Дарья приедет с грузом, надо ещё помочь вытащить ящики.

— Дашка, конечно, молодец, — заметил я. — Видно забыла, что есть в природе такие существа, как грузчики, подвид — трезвые.

— Пф-ф-ф-ф, — Пуля выплюнул кофе, захохотав. — Подвид — трезвые! Нам везёт, попадаются исключительно такие. Но правда, чего бы Захарычу не раскошелиться?

— Потому что мы и так потратились на эти детали, — хмуро сообщил Захарыч из дома. — И там всего-то десять ящиков, не переломитесь.

— Решил свалить на нас работёнку. Во хитрец, — хмыкнул Пуля.

— Пожалей мои седины, — отозвался старик, когда мы зашли на кухню. — Вы и без меня справитесь. Не кирпичи будете таскать.

На столе я заметил блюдо с омлетом, в котором проглядывали сосиски и помидоры. А запах стоял такой, что поневоле выделялась слюна.

Я сытно поел, по-быстрому принял душ, а затем мы отправились в клинику, встречая довольную Дарью у входа, и рядом большой светлый фургон с открытым кузовом.

Захарыч ошибался. Такое ощущение, что в каждом ящике были именно кирпичи. Каждый весил кило сорок, не меньше. Но даже для меня это было не в напряг, а уж Пуля носил ящики как будто они были забиты пухом.

Я даже успел мельком порадоваться скульптуре у входа. Всё же смотрелась она великолепно и привлекала взгляд.

Перетащив груз из фургона в отдельное помещение на первом этаже, выделенное в качестве склада, мы вернулись к своим прямым обязанностям.

Впереди новые пациенты, новые диагнозы, опыт и звон монет, которыми скоро пополнится слегка опустевшая казна «Возрождения».

* * *

Поместье Державиных, беседка вдали от фамильного дома

Лев Николаевич Гудков неспроста столько лет протрубил в охране и дослужился до начальника Службы Безопасности. Он понимал, что дипломат клана, Климушкин, просто так на беседу не вызывает.

— Лев Николаевич, расскажите мне, как обстоят дела с охраной, — предложил ему дипломат, пристально вглядываясь в его лицо.

Гудкову стало не по себе от этого взгляда. Он явно что-то знает. Как-то между ними уже был разговор насчёт обеспечения телохранителей.