— Конечно, вы всё очень доходчиво объяснили, — процедил я, смерив его мрачным взглядом.

Мы с Захарычем поднялись из-за стола и, больше не проронив ни слова, двинулись на выход.

— И дверку за собой прикройте, а то я сквозняков не переношу, — бросил нам вслед Ковригин.

Я выходил последним и, наоборот, распахнул дверь ещё сильней. Пусть тебе спину схватит так, чтобы ты разогнуться не смог, чёрт ты зачёсанный.

Мы вышли из коридора, но Захарыч только пыхтел и вздыхал в ответ. Точно такие же звуки он издавал, когда мы прошли через турникеты, а затем покинули здание, спускаясь со ступеней. И тут Захарыч не выдержал.

— Что это было, Алексей⁈ — воскликнул он. — Ты зачем так дерзил перед вторым лицом гильдии?

— А что мне перед ним на колени упасть и прощения просить? За то, чего не было? — резко произнёс я. — Он пытается прогнуть нас. Не удивлюсь, если ему уже жаловался кто-либо из целителей, что мы клиентов переманиваем.

— Даже если так — зачем было так резко отвечать? — процедил Захарыч, когда мы подходили Пуле, покуривающему у внедорожника.

— Это я ещё сдерживался, — выдавил я сквозь зубы.

— А ты прям точно уверен, что у него был не предиабет? — спросил Захарыч, и тут же поймал мой не очень дружелюбный взгляд. — Нет, я верю тебе, знаю, что ты блестящий лекарь, но мало ли. От ошибок никто не застрахован.

— Я уверен в этом, Захарыч, — напряжённо выдавил я.

— Чо там за разборки? — поинтересовался Пуля, потушив окурок об урну и выкинув его.

— Гильдия недовольна, что я вылечил аристократа от диабета, — сообщил я ему вкратце, устраиваясь на заднем сиденьи.

— Во придурки! — захохотал здоровяк, ударив по рулю пару раз, да так, что я думал тот развалится на части. — Они серьёзно? — затем он бросил взгляд на пожилого лекаря. — Видно, серьёзно. Захарыч, вон, совсем потух.

— А как тут не потухнешь? — проворчал старик. — Нам запретили лечить аристократов. И что делать, я не знаю.

— Решим этот момент, — хмыкнул я.

— Решим? — обернулся Захарыч. — Алексей, я всё понимаю. Ты злой на этого дрыща, да и я тоже кое-как сдерживался. Но попусту сотрясать воздух не нужно. Понятно только, что доходы клиники рухнут. Так что придётся затягивать пояса потуже.

— Не придётся, Захарыч, подожди, — остановил я старика.

Что ж, пора связаться с князем Меньшиковым. Я набрал Елизарова, его помощника, и через секунду раздался в трубке вкрадчивый голос:

— Да-да, слушаю вас.

— Олег Иваныч, добрейшего вечера, — поздоровался я с ним. — Как бы мне переговорить с Михаилом Александровичем.

— Я могу ему передать. Что вы хотели? — услышал я.

— Боюсь, что это конфиденциальный разговор, — сообщил я ему, и на минуту Елизаров затих.

— Добрый вечер, Алексей, — поздоровался со мной князь. — Что стряслось?

Я вкратце обрисовал ему ситуацию. Услышав о том, что я вылечил диабет, Меньшиков знатно удивился. А когда я озвучил угрозы, которые были получены от гильдии лекарей, князь задумался.

— Я удивлён и, честно, недоумеваю, почему вы получили такое предупреждение, — произнёс Меньшиков.