— Оу, Алексей Михайлоувич, гуд монин! Добрый утра! — заулыбался худощавый садовник, когда я встретил его. Мы обменялись рукопожатиями.

Как раз подошёл и Абдула, подтаскивая тележку, гружёную плиткой.

— У меня есть ещё несколько минут. Вкратце расскажу, что надо сделать, — оглядел я их. — Вы будете работать в паре. Абдула, у тебя был размеченный план территории.

— Та-та, Абдула всё взять, — расплылся в улыбке араб, доставая из-за пазухи своего цветастого халата помятый и сложенный лист бумаги. — Плана как дорожка пройдёт, да.

Когда Патрик развернул план в большой лист, я принялся объяснять, что хочу видеть. И даже решил дать немного творческой свободы. Абдула сразу же предложил поставить водяное колесо и сделать канал с несколькими уровнями, и большой пруд. А Патрик сразу же добавил, что в идеале в пруду должны плавать лотосы и кувшинки.

— Отличные идеи. Главное помните, в клинике будут лечиться аристократы, и нужно сделать всё красиво, — заметил я.

В итоге мы договорились насчёт того, что будем на связи, и я их оставил, отправившись в дом, чтобы переодеться в выходной костюм.

Через пять минут мы уже выезжали из поместья.

Захарыч был немногословен, и слегка опухший после вчерашнего. Он всё хмурился, смотрел в окно и что-то бубнил под нос.

— Захарыч, тебе бы рассольчика выпить, — не выдержал Пуля. — Говорят, он помогает.

— Тебе-то какое дело до моего самочувствия? Сам справлюсь как-нибудь, — огрызнулся старик.

— Егор Захарович, вообще-то мы о вас беспокоимся, — заметила Настя

— О себе побеспокойтесь, — проворчал пожилой лекарь, нахмурив брови. — А меня не трожьте.

Надо было спросить у старика, что же произошло между ним и Матвеем, но меня отвлёк звонок Елизаветы.

— Алексей, хорошая новость, — радостно сообщила журналистка. — Клавдия Игоревна готовит пропуск.

— Сколько я должен? — спросил я, понимая, что просто так ничего не делается. Так было и в прошлом мире, так есть и в этом.

— Да брось, я тебе обязана, так что ничего не нужно, — напряжённо произнесла Елизавета. — Вечером, после восьми, подъезжай к центральному архиву. Я тебя встречу.

— Договорились, — одобрительно произнёс я.

— Только есть одно условие. Смотрительница тебя не знает, хоть я поручилась за тебя, — добавила журналистка. — Только в моём присутствии ты сможешь работать с документами.

— Это не проблема, так даже лучше.

— Тогда всё, жду тебя в восемь, не опаздывай. А то охрана сменяется позже, и будет сложнее попасть внутрь.

Хотел я ей сказать, что мне глубоко чихать на охрану. Анестетика хватит на всех. Но не стал. Всё же лучше даже так не проявлять себя. Сейчас время тревожное, мало ли какие датчики там стоят.

На этом наш разговор был исчерпан. Я сбросил звонок, затем посмотрел на хмурого Захарыча.

— И всё же, что у вас произошло с Матвеем? — разрядил я гнетущую тишину.

— Алексей, вот только ты не лезь, — злобно зыркнул в мою сторону старик.

— Ты же знаешь, я не отстану, — усилил я напор, и пожилой лекарь повернулся ко мне.

— Матвей попросил подлечить его сестру. Якобы у неё грыжа, — просипел старик. — А я сказал, что пусть записывается на приём, через три дня. Я и так выматываюсь за день, принимаю внеурочно, да и в клинике подключаюсь, ты знаешь.