— С богом, воин, — сказал Верила. — Иди служить князю…

— На Калке русские и половцы сражались вместе, — вел беседу хан Куштум. — Тогда богам нашим угодно было объединиться и повернуть оружие против общего врага — хана Чингиза, деда нынешнего властителя орды.

— Великий князь Ингвар Рюрикович, — задумчиво произнес Юрий Ингваревич, — как говорят старые летописи, поплатился жизнью, когда повадился в древлянскую землю ходить за данью. Если б на Калке мы в корень разбили Чингиза, то не дождались бы внука снова у своих границ…

— Ты веришь своим соседям? — спросил Куштум. — Князьям Владимирскому и Мстиславу Черниговскому?

Юрий Ингваревич не ответил, опустил голову, затем, не глядя на хана, налил в кубок медовухи, не отрываясь, выпил.

— Надо верить, хан, — ответил он. — Как жить тогда, без веры в близких?

— Я приведу своих воинов к тебе, князь Юрий.

— У меня есть другая мысль, хан.

— Слушаю, князь.

— Сейчас пришлют сотника из дружины Коловрата. Его я отправлю к Евпатию, чтоб передал Коловрату поспешить сюда немедля, а самого сотника оставлю у края Дикого Поля. Ты же собирай войско и держи его наготове. Сотник Иван со дружиною будет нитью, которая сведет тебя со мною. Когда мы соберемся ударить на Бату-хана, я сообщу тебе время, и твои воины набросятся на орду с тыльной стороны. И если помогут нам боги — одолеем…

— И снова прольется кровь… — задумчиво сказал хан Куштум. — Мой дед говорил мне, что раньше люди жили в зверином обличье и мучились так, как мучаются звери, которых мы берем в пищу или заставляем работать на себя. И еще говорил отец моего отца, что людям суждена двойная мука. Сначала они терпят боль и зло, как звери, потом будут страдать, как люди. Сейчас мы во втором круге зла и боли, князь Юрий.

— А третьему не бывать, — ответил князь. — Пей медовуху, хан. Я выйду послать гонца за Евпатием Коловратом.

…Была в ту пору еще одна встреча. По пути заехал Евпатий к князю Ингварю Ингваревичу. И когда они под вечер остались в горнице одни, сказал напрямик:

— Слыхал я намедни от половецкого перебежчика из орды, что будто есть у Бату-хана толмач из русских, из рязанских земель. Он и ведет татар к нам, показывает путь-дорогу. Ужель такое возможно, князь Ингварь?

— Слыхал и я про то, Коловрат. Слыхал, будто предатель — княжеского рода. Ежели верно это, то сдается, что известен злодей.

— Кто же он?

— Братоубийца. Князь Глеб Владимирович! Вот кто!

— Неужто?! — воскликнул Евпатий Коловрат. — Говорили же, что бежал он к половцам, к хану Барчаку пристал, а потом и вовсе пропал…

И Коловрат, и князь Ингварь были мальчишками, когда двадцать лет назад в селе Исады свершилось неслыханное злодеяние. В 1216 году скончался последний из старших Глебовичей — князь Роман. Тогда рязанские Владимировичи, братья Глеб и Константин, собрали в Исадах съезд всех удельных князей, чтоб рассудить княжеские уделы. Большой пир устроили для собравшихся гостей Владимировичи в своем шатре. А тем временем князь Глеб стакнулся с ханом Барчаком, заручился его поддержкой. Пировали в шатре рязанские князья, когда ворвались туда люди Глеба и Константина, а также половцы-головорезы Барчака. Перебили всех князей с их близкими. Извели каины и родного брата своего, Изяслава, он противился братоубийству. Убили они и двоюродных братьев: князя Кир Михаила, князей Ростислава и Святослава Святославовичей, Романа и Глеба Ингваревичей.