— Да, сэр.

— Речь идет о намерениях нацистов выбросить на мировой рынок огромную массу фальшивых английских банкнот.

— Понимаю, сэр. Мы должны воспрепятствовать этому.

— Этому воспрепятствовать нельзя. Это надо использовать.

— Боюсь, что я вас снова не понимаю, сэр.

— Вам надо будет стать распространителем этих денег. Нацисты сейчас изыскивают способы такого распространения, у них ничего пока не выходит. Очевидно, они попробуют искать агентов по сбыту в нейтральной Швейцарии. Вот тогда-то вы и предложите свои услуги. О деталях не беспокойтесь, мы продумаем все до конца.

— Но, сэр,— воскликнул Роупер,— зачем же мне становиться распространителем фальшивых фунтов стерлингов!

— Чтобы выполнить свое задание,— сказал полковник и повторил: — Чтобы выполнить свое задание. Вы меня понимаете?

— Но я не знаю, о каком задании идет речь, сэр.

— Сейчас узнаете.

Полковник поднялся, быстро вышел из холла и, вернувшись через несколько минут, положил перед майором клочок бумаги, исписанный решительным твердым почерком, который Роуперу уже где-то приходилось видеть. Он только не мог вспомнить, где именно видел этот почерк, и поднял глаза на полковника, надеясь услышать от него, что значит этот клочок бумаги и этот мужской, странно знакомый почерк.

— Я уже говорил вам об очень важном лице, заинтересовавшемся вами,— сказал полковник.— По поручению этого лица я должен сообщить вам...

При этих словах полковник выпрямился. Подскочил со своего места, вытянулся в струнку и майор Роупер.

— Я должен сообщить вам,— продолжал полковник,— что вы отправляетесь в Италию с заданием достать несколько писем, написанных этим почерком,— писем, отосланных в разное время из Англии. Несколько писем. Чуть больше десятка. Достать любой ценой. Быть может, как раз за те самые фальшивые фунты стерлингов. Впрочем, они понадобятся вам только для того, чтобы вы упрочились на новом месте, чтобы вошли в доверие у фашистов и нацистов. За письма мы можем платить и настоящей валютой. Золотом, драгоценными камнями — чем угодно. Мы достаточно богаты для этого. И письма эти стоят расходов. Понятно, майор Роупер?

— Понятно, сэр.

— Письма эти,— полковник сделал паузу и пристально взглянул в глаза майору,— письма эти хранятся у мистера Муссолини. Бенито Муссолини — дуче Италии. Они адресовались ему.

— Да, сэр.

— Вот и все. Вы умираете на британской земле и воскреснете здесь же вместе с письмами одного очень важного лица. Запомните: не фотокопии писем, а оригиналы. Все, что вам будет нужно, сделают. Ваше будущее после войны надежно обеспечено.

«Собака всегда должна получать пищу из рук своего хозяина»,— вспомнил Роупер.

— Вы согласны? — спросил полковник.

— Да, сэр.

— Хотите подумать?

— Я привык выполнять приказы, а не рассматривать их как почву для размышлений или дискуссий.

— Прекрасно. Вы мне нравитесь все больше. Работу свою начнете по сигналу. Это будет одно какое-нибудь слово. Ну, скажем, «джорни». Пусть это будет просто прогулка по Италии. Стало быть, «джорни».

— Да, сэр.

— Если по каким-нибудь причинам надо будет остановить операцию, я постараюсь уведомить вас об этом.

— Благодарю, сэр. Разрешите идти?

— Идите. И пусть хранит вас господь.

Когда Роупер был около двери, полковник задержал его еще на минуту.

— Надеюсь, что это беседа двух джентльменов? — сказал он.

— Да, сэр.

— Я так и знал. После войны мы, наверно, встретимся уже генералами. Как по-вашему? Джордж Хиллтоже начинал эту войну майором, как и вы, а сейчас уже бригадный генерал!

Он засмеялся.