30 июля 1927 года Иностранный отдел был выделен из подчинения Секретно-оперативному управлению ОГПУ, которым руководил Генрих Ягода, и стал самостоятельным подразделением, подчинявшимся непосредственно Коллегии ОГПУ.

Это была вершина разведывательной карьеры Михаила Трилиссера.

На разведработе в Китае

В конце 1925 года Эйтингон выехал в свою первую долгосрочную загранкомандировку — в Китай в качестве заместителя руководителя шанхайской резидентуры.

Перед отъездом состоялась его встреча с Дзержинским, о которой он рассказал в середине 1970-х годов в письме на имя члена политбюро ЦК КПСС, председателя КГБ СССР Ю. В. Андропова, содержание которого приведено в начале нашего повествования.

Советская политика тех лет на китайском направлении базировалась на стремлении сохранить Китай как единое неделимое целое, а многонациональный Синьцзян, другие провинции и районы, где действовали милитаристские группировки сепаратистов, — как его неотъемлемые составные части. Именно эти задачи были главными в деятельности резидентур внешней разведки в Китае, которых к 1927 году насчитывалось семнадцать.

Иначе вели себя там ведущие страны Запада и Япония, всячески осложнявшие межнациональные отношения в стране и поддерживавшие сепаратистские силы, стремясь их руками подавить борьбу китайцев за национальное освобождение. Только в 1925 году и начале 1926 года Япония, США, Англия и Франция предоставили одной из милитаристских группировок в Северном Китае около 220 тысяч винтовок и карабинов, 70 миллионов патронов, а также артиллерийские орудия, танки и самолеты. Военные инструкторы и сотрудники спецслужб Японии, Англии, других западных держав постоянно находились в войсках местных милитаристов.

Советская внешняя разведка неизменно противодействовала настойчивым попыткам спецслужб ряда государств, и в первую очередь Японии, создать на территории Китая ряд марионеточных государств наподобие Маньчжоу-Го.

Все эти вопросы приходилось учитывать молодому разведчику Науму Эйтингону, впервые выехавшему на оперативную работу за рубеж. В Китае он находился под прикрытием должности консульского сотрудника и с паспортом на имя Леонида Александровича Наумова. С этого времени и до начала 1950-х годов он работал за границей и в центральном аппарате разведки под этим именем. Кстати, Леонидом его долгое время звали даже близкие друзья и коллеги по работе в органах государственной безопасности.

Позже дети Эйтингона, Муза Малиновская и Леонид Эйтингон, в своей книге воспоминаний «На предельной высоте» по этому поводу писали: «В 1920-е годы многие евреи-чекисты брали себе русские имена, чтобы не привлекать излишнего внимания к своей национальности как среди осведомителей и информаторов из кругов дворянства и бывшего офицерства, так и коллег, с которыми они работали». От себя добавим, что в 1920—1930-е годы выезд на работу за рубеж под чужим именем был довольно распространенным явлением среди сотрудников советских спецслужб независимо от их национальности.

В Шанхае под руководством резидента ИНО ОГПУ Якова Григорьевича Минскера Эйтингон проработал недолго. Уже в 1926 году он под прикрытием должности консула СССР возглавил резидентуру в Пекине, а с середины 1927 года руководил резидентурой советской разведки в Харбине.

Разведчику пришлось работать в Китае в исключительно сложное время. Страна представляла собой серьезный узел противоречий, вызванных гражданской войной, начавшейся после демократических преобразований в Китае в начале 1920-х годов. Центральное правительство во главе с лидером партии Гоминьдан Сунь Ятсеном контролировало только несколько южных провинций, остальная часть территории была поделена между генералами-милитаристами, которые не подчинялись центральному правительству в Кантоне.

В 1923 году было подписано советско-китайское соглашение о дружбе и сотрудничестве.