По показаниям Анакера, запретная зона начинается примерно в 20 км на запад от Смоленска и тянется почти до г. Орши, то есть охватывает так называемый Катыньский лес. Южная граница зоны проходит в 5 км севернее железнодорожной линии Смоленск — Орша.

Согласно полученной инструкции на участке между Смоленском и Оршей он должен был держать курс строго вдоль линии железной дороги.

Судя по строгости инструкций в отношении этой зоны, военнопленный высказывает предположение, что в этом районе располагается крупный военный штаб, возможно штаб Центрального фронта. Далее он сообщает, что во время провокационной кампании немцев в апреле 1943 года о раскопках в Катыньском лесу запретной зоны в этом районе не было.

2. Военнопленный солдат 12-го пехотного полка 31-й пехотной дивизии Бауер Ганс, взятый в плен 2 августа 1943 года в районе г. Кромы, сообщил, что 22 июля с. г. маршевый батальон, в котором он служил, из г. Байрейта был направлен в район Орла по маршруту Польша — Минск — Орша — Смоленск — Брянск. Проезжая через станцию Катынь (на участке Орша — Смоленск) 26 июля с. г., военнопленный заметил, что в 6 км от станции в сторону Смоленска от железной дороги в северо-восточном направлении отходит железнодорожная ветка.

На этой ветке в лесу, метрах в 150 от основной магистрали, стоял специальный поезд, окрашенный в зеленый цвет. Насколько Бауер мог заметить, поезд состоял из локомотива и 4-х вагонов обтекаемой формы. Вслед за локомотивом, а также в хвосте поезда помещались две бронеплощадки, на которых было установлено по одной батарее в составе четырех зенитных орудий каждая. Поезд охранялся солдатами «СС».

Далее в лесу, в 50 метрах за поездом, военнопленный видел новые домики и бараки немецкого типа. Было видно большое количество офицеров и солдат «СС».

По оценкам аналитиков 4-го управления НКВД, показания военнопленных в отношении строгих режимных ограничений в районе Смоленска соответствовали действительности. Дополнительными разведывательными мероприятиями было установлено, что в данном районе размещался штаб группы армий «Центр», а также многие другие управленческие и вспомогательные службы, склады с большим запасом военной техники и боеприпасов.

«Спецсообщение 4-го управления НКГБ СССР № 4/8/2160 в Разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии от 22 марта 1944 года:

Нашей оперативной группой, действующей в тылу противника, захвачен приказ президента «Белорусской центральной рады» Островского о создании так называемой «Белорусской краевой армии», на которую возлагаются задачи по борьбе с партизанами и охране коммуникаций.

Согласно приказу в Минском, Пинском, Барановичском, Слонимском, Вилейском, Глубоцком и Новогрудском округах должна быть проведена мобилизация рядового и командного состава.

На службу в «Белорусскую краевую армию» призываются все мужчины с 1898 по 1917 и с 1921 по 1924 годов рождения и все офицеры и подофицеры, независимо от того, в какой армии они раньше служили (царской, польской, советской, добровольческой) — офицеры в возрасте до 57 и подофицеры до 55 лет включительно. В случае уклонения от призыва приказ угрожает наказанием вплоть до расстрела.

Зам. начальника 4-го управления НКГБ СССР комиссар госбезопасности Эйтингон».

На 4-е управление НКВД — НКГБ возлагались задачи по организации в крупных городах на оккупированных территориях нелегальных резидентур, внедрению агентуры в оккупационные военные и административные органы, подготовке и заброске в тыл врага разведывательно-диверсионных групп, организации резидентур в районах, находящихся под угрозой захвата, обеспечению групп и агентов оружием, средствами связи и документами.

Помимо решения этих задач Наум Эйтингон сыграл, в частности, ведущую роль в реализации оперативных игр «Монастырь» и «Березино».