|
Нельзя же послать туда Розенталя или Губку, у них ведь буйное помешательство. Еще нагородят там всякого вздору. Это дело нашей чести. Бургомистр готовит торжественную речь, где воздаст должное нашему предприятию. Ждут представителей зарубежных держав и корреспондентов различных мировых агентств. Готовится невиданное торжество. Как только на улицах зажгутся фонари, зазвенят; фанфары и трубы, зазвучат хоры Кржижковского, певческого общества «Глагол», Дедрасбора , хор учителей, вспыхнет фейерверк, в честь нашего концерна прогремит сто один залп, Пражский Град озарится огнями, не знаю, что там еще выдумают. Нет, вы непременно должны присутствовать, пан президент.
Г. X. Бонди устало поднялся. «Боже мой, боже, и ты это терпишь, — шептал он, — да минует нас, господи… чаша сия…». — Так вы придете?! — неумолимо настаивал генеральный директор. — Отчего ты оставил меня своей милостью, о господи владыко!
8. На землечерпалке
Землечерпалка МЕ28 недвижно возвышалась над Штеховицами, и силуэт ее четко выделялся на фоне вечернего неба. Неутомимый ковш уже давно прекратил подачу холодного песка со влтавского дна; вечер был сырой и безветренный, благоухающий запахами свежескошенного сена и ароматами леса. Северо-запад еще пылал нежным оранжевым светом. То тут, то там, колебля отраженье небес в зеркальной глади, божественно просияет речная волна, сверкнет, прошелестит тихонько и разольется в мерцании вод. Со стороны Штеховиц к землечерпалке, упорно преодолевая быстрое течение, приближался челн — на спокойной, переливающейся светлыми красками реке он казался черным, как водяной жук. — Это к нам, — спокойно заметил матрос Кузенда, восседавший на корме землечерпалки. — Их там двое, — помолчав, отозвался механик Брых. — Я знаю, кто это, — догадался пан Кузенда. — Штеховяцкие влюбленные, — подсказал пан Брых. — Пойду сварю им кофе, — решил пан Кузенда и опустился вниз. — Эге-ге, ребята! — крикнул пан Брых пловцам. — Левее, левее берите! Ну-ка давай мне руку, барышня, так! И хоп — наверх! — Я с Пепиком, — заговорила девушка, ступив на палубу, — мы… мы хотели… — Добрый вечер, — поздоровался молодой рабочий, выбравшись из челна следом за своей милой. — А где пан Кузенда? — Пан Кузенда готовит кофе, — объяснил механик. — Присядьте. Гляньте, еще кто-то плывет. Это вы, пекарь? — Это я, — раздалось в ответ. — Добрый вечер, пан Брых. Я привез к вам почтаря и лесничего. — А ну, валяйте наверх, братья, — пригласил пан Брых. — Как пан Кузенда сварит кофе, так и начнем. А кто еще будет? — Я, — послышалось у борта. — Я, то есть пан Гудец, хотел бы послушать вас. — Приветствую вас, пан Гудец, — сказал механик, обращаясь к кому-то внизу. — Подымайтесь наверх, тут есть лесенка. Погодите, я подам руку, пан Гудец, вы ведь у нас впервые. — Пан Брых, — крикнули с берега, — пошлите лодочку за нами, ладно? Нам тоже к вам хочется. — Съездите за ними, кто там внизу, — попросил пан Брых, — пусть все слышат глас божий. Рассаживайтесь, любезные братья и сестры. С тех пор как мы топим карбюратором, у нас тут чистота. Сейчас брат Кузенда подаст кофе, и начнем. Приветствую вас, молодые люди. Поднимайтесь на палубу. — Тут пан Брых встал у люка, откуда в трюм землечерпалки вела лесенка. |
