— А теперь, папуля, мы подходим к подлинному сердцу «Фабрики драконов», — объявила Геката перед массивной дверью, охраняемой двумя берсерками. — Вот она, наша гордость: Чертог мифов. Вот где истинное волшебство!

Сайрус захлопал в ладоши.

Геката поместила руку на геометрический сканер и замерла, выжидая, пока световой пучок вычитает каждую линию, изгиб, впадину и выпуклость ее ладони и пальцев. Зажегся зеленый свет, и из стены выскользнуло миниатюрное устройство считывания карт. Геката сунула руку в клиновидный вырез своей персиковой блузки и вынула магнитную карту на шнурке. Чиркнула картой — и со змеиным шипением пришли в действие тяжелые гидравлические замки. Один из берсерков, схватившись за ручку, отодвинул створ двери — толстой, как в банковском хранилище, и при этом движущейся совершенно бесшумно.

Ступив внутрь, Геката поманила отца за собой. В зал втянулась вся процессия и, озираясь, замерла. Даже Отто на время позабыл о своем цинизме. Гости во все глаза смотрели на творения близнецов и на несбыточные фантазии, реализованные во плоти.

Пространство огромного зала выглядело неким сказочным лесом. Стены покрывали фотообои с изображениями горных вершин, фактически неотличимые от реальности. По небу плыли голографические облака, да такие, словно их соткал не кто иной, как Максвелл Парриш. Натуральные камни и почва формировали природный рельеф прихотливой формы, покрытый тысячами экзотических цветов и деревьев. На суку ближнего дерева возлежал крылатый чешуйчатый змей, недвижно смотрящий на вошедших янтарными глазами — ни дать ни взять Кецалькоатль из мифа ацтеков. Неподалеку среди разнотравья мирно паслась пара белоснежных единорогов. А вон там — ой-ой-ой, какие маленькие, не выше колена! — разгуливали остроухие человечки в зеленых одежках. Проходя мимо, они церемонно приподняли головные уборы, а Геката сделала им книксен (зрелище было уморительное). Рядом кто-то фыркнул; обернувшись, гости увидели гарцующего конька, кивающего головой, как в цирке. На мускулистых боках у него были сложены золотистые крылья.

— И он, это… правда летает?

— Пока нет, — сознался Парис. — Это у нас первый экземпляр, у которого крылья сформированы полностью. Лошадям приходится значительно уменьшать плотность мышц, чтобы кости становились полыми. Так что крылья пока чисто декоративные.

Даже Конрад Ведер, лишившись своей непроницаемой холодности насекомого, заулыбался при виде проковылявшего мимо толстобокого европейского дракона: что-то вроде бронтозаврика размером с таксу, с крыльями летучей мыши. Надо же.

— Это прототип, — улыбнулся Парис. — Артуров дракон. Пока удается создать только в миниатюре. Джордж у нас старший из шести, что имеются в наличии. Ему четыре года.

Дракон Джордж, подковыляв к Парису, ткнулся ему лбом в ногу, задрал голову и стоял, пока хозяин не вынул из кармана кусочек съестного и не угостил дракона с руки.

— Вот, подкармливаю гранолой. Высокий протеин с витаминами, но тут же и сахар, и кунжут с орехами. Он от них без ума, оттого так и разъелся. Все, кыш. Получил свое, и отваливай.

Дракон пошел восвояси, с аппетитом жуя на ходу.

Вскоре на гостей надвинулся куда более массивный, цокающий копытами силуэт — лошадиный круп мощный, как у тяжеловоза; верхняя же часть принадлежала человеку атлетического сложения. Впрочем, атлет оказался робкого десятка: пугливо покосился и подался прочь.