— Так вы что, не нападали на «Улей»? — воскликнул он в итоге кусачим голосом.

— Да ты нам хоть скажи, что это такое!

Распространяться дальше Сайрус не стал. Из задумчивого его лицо сделалось мрачным.

— А… что произошло с Восемьдесят Вторым? Куда он делся? Кто напал на «Улей»? Кто его забрал? А?!

— Может быть, военные? — после тревожного раздумья предположил Отто. — Скорей всего. Но тогда… какого государства?

— Должно быть, Германия. — Сайрус был мрачнее тучи. — Бывшая родина давно бы желала видеть наши головы на кольях. Или, может, американцы.

— Тогда почему они не напали и на «Деку»?

Сайрус понуро качнул головой.

— Если военные взяли «Улей», то, возможно, вместе с остальными погиб и наш Восемьдесят Второй.

— Лучше уж так, чем даться им в руки живым, — скорбно вздохнул Отто.

Вздохнуть-то вздохнул, а в глазах читалось совсем иное. Все те психологические профили, что снимались с Восемьдесят Второго, свидетельствовали, что натура у него не хищная, что для карьеры убийцы ему недостает прочности — откровение столь аномальное, что Сайрус отказывался его принимать: убивал неугодных своей правдой докторов, заставлял делать замеры снова и снова, не в силах смириться с тем, что Восемьдесят Второй на самом деле не часть Семьи, что отклонения мальчика — не «данность». И вот теперь незадачливого отпрыска, вполне вероятно, допрашивают в подвалах американских спецслужб. А он не выдержит и сломается. И все выдаст. Может, уже в эту самую минуту вокруг «Деки» кольцом смыкаются войска.

От тяжести нагрянувших мыслей Сайрус даже согнулся. Какое-то время он не мог совладать с голосом, а кое-как оправившись, вытеснил:

— Надо… сместить график запуска. Передвинуть ближе.

— Ты мне ответь на вопрос, — перебила Геката. — Ты зачем посылал сюда киллеров для нас?

— Я же не обоих. А только одного.

— Все равно — зачем?

— Назовите это экспериментом дарвиниста.

— Так. И убийство было тебе нужно, чтобы проверить, у которого из нас сильнее развит инстинкт выживания, и уже его потом попробовать склонить на свою сторону.

Сайрус вяло зааплодировал.

— Вот видишь, Отто? Я всегда говорил, из близнецов она более хваткая.

— Ах, пень ты старый! — прорычал Парис, засовывая руку в карман.

Доля секунды — и на Париса был нацелен ствол Конрада Ведера — не быстро, а, можно сказать, молниеносно. Прямо-таки по волшебству.

— Смотри не балуй, — сказал Сайрус. — А то Конрад вмиг тебе башку снесет — я и приказать не успею. А теперь пистолетик свой возьми двумя пальчиками и туда вон, в пруд. И ты, Геката. И обезьянке своей ручной вели стоять на месте.

— Да у меня от этой пукалки и шкура не почешется, — осклабился Тонтон.

Лицо Ведера было совершенно бесстрастно.

— Проверить можно очень просто.

Сайрус хохотнул.

— Конрад, вали любого, кто двинется.

Берсерк пришипился. Парис, повинуясь, осторожно вынул свой дротиковый пистоль и кинул его в прудик, по которому сиротливо плавало тело задушенного морского змея.

— Отец, чего ты от нас хочешь? — спросила Геката, игнорируя и наведенный на нее ствол, и приказ избавиться от оружия. — Зачем сюда вот так явился? К чему все эти рассказы, да еще сейчас? Зачем выплескивать на нас ванну, вместо того чтобы мы сами в нее окунулись?

— Правильные вопросы задаешь, куколка моя.