– Мэнди думает, что теперь всё, ей кверху жопой лежать. А Род с утра как пизда в рассоле, теперь-то понятно, почему. Сидит там и смотрит на нас как бездомная собака, чует свою вину.- Что ты хочешь этим сказать? – озадаченно говорит Марк.- А как ты думаешь, что я хочу сказать?- А что ты хочешь сказать, что ей кверху жопой лежать?- Ладно, малый, слушай сюда. Мужики у себя между ног лосят шишку кожаную, которая наливается соком, как только он унюхает розочку. Цветоклувидев шишечку, начинает потеть. Мужик просовывает свой отвердевший плод в отверстие между женских ног, некоторое время двигается взад-вперед, тебе и пару секунд хватит, а затем выстреливает белой омывающей жидкостью. Через девять месяцев, если правильно считать, на свет Божий вылезает пищащий соплячок, а пизда, которая всё это затеяла, должна расплачиваться за свой проступок целых шестнадцать лет.- Ты это всерьез?- Именно так всё и происходит, Марк. Стал бы я врать тебе. Во всяком случае не о важных вещах. Об этом пишут во всех медицинских книгах, да и почти по всем телепрограммам, хотя и без лишних подробностей. Вот, скажем, птички и пчелки. Понаблюдай за ними летом, если какая-нибудь блядь заблудится и полетит по твоей улице, а ты к тому времени еще и знать не будешь, о чем это я веду здесь речь. Странно, что твоя старушка тебе об этом не рассказывала, когда ты ей спускал. Нас, пацанов, учили этому еще в школе, а ты вечно сачковал, торчал где-нибудь у игровых автоматов или еще где-нибудь и ковырялся с какими-нибудь захватчиками из космоса.- Очень остроумно. А ты уверен насчет Мэндн?- У нее задержка на два дня. Она не казалась расстроенной, когда говорила мне об этом, но прозвучало так, будто она мне по яйцам врезала. Я одеваюсь себе, чтобы выйти, а она пошла, поссала, и на тебе экстренное сообщение.Я говорю Роду, что два дня – не срок. У баб бывают задержки гораздо более продолжительные. Некоторые их них, такие, блин, клуши, что до десяти считать не умеют. Никогда тебе не скажет, какой сейчас день недели, только месяц. Видно, что он подавлен. У него на лице такое выражение, словно ему вмазал какой-нибудь мордоворот. Даже Марк это видит, а ведь обычно он никаких тонкостей в жизни не примечает. Как, например, не отработанные им по норме часы. Он всегда был таким, даже в детстве. Толстокожий, блин, как гиппопотам. Говорит, что в голову взбредет и ему до фени, коробит это людей или нет.Он как раз собрался уходить. Хорошая мысль, поскольку, хотя Марк, возможно, чуточку и с говнецом, заставляя иногда думать, что он какой-то сраный психопат или что-то в этом роде, но и сам Род, бывает, заводится. Если Рода занесет, он начинает огрызаться. У него едет крыша, и тогда он в два раза хуже, чем Марк. Помню в школе на игровой площадке кто-то из пацанов схлопотал от него по роже, потому что сказал, что его девчонка блядует, и Род соскочил со своего мотоцикла как наскипидаренный. Он швырнул того пацана навзничь и стал колотить его головой о бетонное покрытие. В конце концов мне пришлось оттащить Рода, чтобы он не убил того распиздяя. Конечно, это не главная черта его характера, однако что есть, то есть. У каждого есть своя слабина. Я не могу себе представить Рода в роли отца.- Что ты собираешься делать, если это правда? Что если Мэнди и в самом деле подзалетела? – Марк выглядит озабоченным. – Как ни смотри, а ребенок – весть неважнецкая.- Я не знаю, что делать. Мэнди не захочет от него избавиться. Она ведь не какая-нибудь проблядушка, которую обслужишь в подъезде, выпив лишнюю кружку пива.