|
- Миссия Разума никогда не должна закончиться. - Пришельцы смертны, - напомнил я. - Все бессмертны в своем потомстве, - возразил Тиу. - Если Кон-Тики женится на Эре Луа, или Нот Кри на Каре Яр, или же Гиго Гант на Иве Тихой, то любая эта чета может остаться с инками, дав им в правители своих детей, в крови которых не будет крупинок сердца ягуара. Я даже вздрогнул. Он сумел увидеть то, чего я не хотел видеть. Я и Эра Луа! Нот Кри и Кара Яр! И даже моя сестра Ива с Гиго Гантом!.. Со дней моей марианской молодости я считал себя влюбленным в Кару Яр, хотя она ни разу не дала мне повода почувствовать взаимность. А Эра Луа? Не потому ли она участвует в Миссии Разума, чтобы быть рядом со мной? Поэты Мара утверждали, что истинно любят не за что-нибудь, а вопреки. Вопреки всему: обстоятельствам, здравому смыслу. И не за качества характера или внешность, не в благодарность, не из жалости, не из долга, а в силу необъяснимой внутренней тяги к другому существу, хотя бы и несовершенному, которому готовы простить все его недостатки. Вместе с ближайшими помощниками Чичкаланом, Тиу Хаунаком, Хигучаком и его старшей дочерью Имой, заботившейся о нашей пище, мы, мариане, жили в одном из первых воздвигнутых здесь каменных зданий. Хигучак вбежал ко мне, вырвал из седых волос яркое перышко и бросил его на пол: - Горе нам! Прекрасная врачевательница, пришедшая с первым инком к костру Хигучака, сейчас открыла двери смерти. Я вскочил, недоуменно смотря на него. - Ничто не спасет Эру Луа, - продолжал он, топча свое перышко. Я бросился в покои, которые занимали наши подруги, где Ива и Кара Яр хлопотали около Эры Луа. Услышав мой голос, она посмотрела на меня, передавая взглядом все то, что не могла сказать словами. - Сок гаямачи, - указал Хигучак на уголки страдальчески искривленного рта Эры Луа. Я заметил красноватую пену, словно она до крови закусила губы. - Сок гаямачи, - твердил Хигучак. - Конец всего живого. И тут вбежала Има и упала к ногам отца. Тот схватил ее за золотистые волосы. - Тиу Хаунак рядом со смертью, - произнесла она. - Сок гаямачи? - свирепо спросил отец. - Сок гаямачи, - покорно ответила девушка. Отец выхватил из-за пояса боевой топор. - Тиу Хаунак! Нет, нет! - твердила Има. Я стоял на коленях перед ложем Эры Луа и держал ее руку. Ива, приставив к ее плечу баллончик высокого давления, впрыскивала ей через поры кожи лекарство. Но ведь от сока гаямачи не было противоядия! Кара Яр помчалась с другим таким же баллончиком к Тиу Хаунаку. Има посмотрела на нас с Эрой Луа и завыла раненым зверем. Я оглянулся на нее. Внезапное просветление помогло мне понять все... Как же я был слеп! Прав был бедный Тиу Хаунак, сказав мне, что я, "первый инка", все же не знаю людей!. |
