|
Толпа шарахалась от нее в сторону. Приходилось отворачиваться от обжигающего кожу жара. Мне, прикрывшемуся козырьком, было видно, как на поверхности лавы пробегали огненные блики. Словно чьи-то неведомые письмена возникали и исчезали на сверкающем зеркале. По краям из-под наступающей магмы то и дело вылетали снопы искр. Тяжелая раскаленная масса доползла до края набережной, и от первых ее капель, упавших в море, снизу взвились столбики пара. Через мгновение рев и свист донеслись с того места, где огнепад встретился с морским прибоем. Его пена слилась со струями пара. Все вокруг заволокло жгущим туманом. Мы почти не видели друг друга, скрытые в стелющемся по земле облаке. Дыхание обжигало легкие. В голове мутилось. Сквозь пар поблескивала упорно сползающая в море густая и матово-яркая лава. От соприкосновения с водой она тотчас превращалась в твердые скалы. Светящийся поток упрямо напирал на них, обтекая выросшие препятствия и поворачивая на набережную, где грозил добраться до людей. Подувший ветер снес облако пара в сторону, и, облегченно вздохнув, мы на какое-то время увидели схватку двух стихий: воды и огня. Смерч, подобный тем, что встают над пустынями Мара в Пылевые Бури, вырос над заливом Тики-кака. В заливе этом постепенно стал возникать каменный мыс застывшей лавы, похожий на мол, который инки недавно сооружали здесь для защиты огромного, только что построенного корабля от океанских волн. Образуясь как бы в лютой схватке, вал этот походил на груду тел убитых, и по нему, искрясь и набухая, продолжал победно двигаться поток магмы. Словно в исступлении боя, все новые и новые огненные полчища стремились занять место павших. Клубы пара белой, уходящей в залив стеной, как дым сражения, поднимались с места боя. Если бы ветер подул в нашу сторону, мы задохнулись бы или сварились в жарком пару. Чичкалан схватил меня за руку, потом упал передо мной на колени. - О Кетсалькоатль, ты всесилен, - на языке людей Толлы воскликнул он, указывая на море. - Ты бог! Я всегда это знал!.. Казалось, море, признав свое поражение, стало отступать перед огнем. Расплавленная магма стремилась скорее занять его место на еще влажных камнях. Гиго Гант с тревогой смотрел на свою гордость - недавно спущенный на воду корабль. Он заметно оседал по мере того, как море уходило, и мачты его едва возвышались над краем набережной. Вода словно куда-то переливалась из бухты, как из одного сосуда в другой. В этом было наше спасение! И тут полил дождь. Помню, какое впечатление произвел на мариан первый дождь в сельве. То был тропический ливень, который заставил нас, привыкших беречь на Маре каждую каплю влаги, замереть от ужаса и восторга. |
